Неоконченный портрет

Дыхание у него уже почти выровнялось, а у нее грудь вздымалась так, словно она только что взобралась на Бутыль-гору, и это ее злило.

— Ну, черт возьми, хорошенького понемножку. Пусти меня.

— Что тебя останавливает? Дело в твоем…

Эшли не сразу поняла, что он имел в виду, а когда до нее дошло, то она с радостью ухватилась за эту подсказку, хотя уже никак не представляла себе Роберта в этой роли.

— Если ты не понимаешь, что тебе отказали, это твои проблемы. Возможно, просто я чуть-чуть не такая по сравнению с твоими женщинами.

— А ты хитрая малышка, судя по тактике, а?

Она уставилась на него с искренним удивлением.

— Какой такой тактике?

— Да ладно. Не думаешь же ты, что владельцы таких галерей, как твоя, чураются сплетен обо всяких интрижках? Все они одна компания и не прочь посудачить в своем кругу о чужих грешках.

— Что ты хочешь сказать?

— По-моему, ты и сама все прекрасно понимаешь. — Полузакрыв глаза, он следил за тем, как она подбирает шляпу и туфли.

Эшли проглотила колкий ответ и в негодовании вздернула подбородок.

— Я презираю сплетни. Почему бы тебе не оставить меня в покое и не присоединиться к своему кругу?

— Портретистка — и способна на такое поспешные обобщения? Ты меня разочаровала, — покачал он головой. — Объясни-ка, к какому кругу мне должно присоединиться?

— Например, заняться Кэтрин, если ты, конечно, еще этого не сделал. Мне говорили, что некоторые мужчины считают верхом изысканности холодную вареную курицу.

Наступило неловкое молчание. Эшли готова была сквозь землю провалиться, хотя счастье еще, что ей удалось обрести некоторую уверенность, достаточную для того, чтобы повернуться и уйти. Она шла босиком, потому что уверенность эта была весьма шаткой, вряд ли ее хватило бы на то, чтобы надеть туфли и завязать шнурки под его взглядом. Пришлось босым ногам стоически терпеть камешки, колючки и жесткую траву.

В доме, напоминавшем теперь беспокойный улей, шли последние приготовления к званому обеду. Эшли вошла с черного хода. Помогавшие Зиле женщины встретили ее приветливыми улыбками. Эшли прошла мимо, вяло улыбнувшись в ответ.

Господи, да как у нее только язык повернулся сказать такое?! Что с ней происходит? Раньше она никогда не была такой злобной. Конечно, паинькой ее не назовешь, но чтобы опуститься до таких оскорблений!.. Здесь она уже дважды так себя уронила, и оба раза из-за Кэтрин. Что о ней подумает Лоренс?

Как это он сказал: своей невообразимой одеждой она ведет таинственную войну? Какая чушь. Масса людей носит броские наряды. А вот с кем она воюет? Что говорить, в последнее время она наряжается все экстравагантнее, но это же не значит, что… Или значит? Неужто назло Кэтрин?

Эшли с удивлением поймала себя на том, что едва не скрипит зубами.