Ненавижу. Скучаю. Люблю

Притащила и вручила в столовке. Не постеснялась его друзей. Отдала, улыбнулась и упорхнула. Леваков шарф носить не стал, хотя, он был красивым: тёмно-коричневые нити в два слоя, у основания узор в виде птички. Достаточно строгий, не вычурный. Но стремно как-то стало Антону накидывать шарф на шею, тем более на тот момент он вроде встречался, или типа встречался, с Никой с четвертого курса. Поэтому подарок Антон закинул в шкаф без спасибо или улыбки. Молча взял, как должное.

На мужской день Юлька принесла книгу, от руки выписала туда цитаты каких-то великих людей. Бумага в старом стиле, словно немного обожжённая. А переплёт какой, ух! Парни опять засмеяли. Леваков хотел сначала выбросить. А потом Ника ему скандал закатила, и он назло ей оставил подарок. Через пару дней с Вероникой они расстались, а книга осталась пылиться на полке.

Снегирева никогда не смущалась своих чувств: демонстрировала их, дарила улыбку, здоровалась первой. День начинался всегда с Юльки, которая обязательно поджидала Антона у входа в главный корпус. Она не заставляла с ней вести светские беседы, просто желала хорошего настроения и убегала.

В какой-то момент она так достала своим вниманием, вернее, достали насмешки пацанов. Те обязательно кидали шутки про Юлю и её драконью хватку. Антон мысленно начал ненавидеть Снегиреву. И если первый год он принимал внимание молча, то на второй стал огрызаться. В глазах парней сразу поднялся, ну и думал, Снегирева отстанет, обидится, может. Юлька же, казалось, не понимала ничего.

Девчонок, с которыми Леваков пытался мутить, она особенно раздражала. Они ревновали, грозились волосы повыдирать у тихони. Тут, правда, Антон вмешивался и пресекал. Хватило ему в школе истории с Тасей. Больше не хочется быть ничьим мучителем.

Однако от Снегиревой проблем было, действительно, много. Да и в целом Юли было слишком много в жизни Левакова. Даже сегодня — у него день рождения, домашние еще не поздравили, зато она нарисовалась с подарком. И главное — смотрит так, словно в душу лезет.

— С днем рождения, — произнесла тоненьким голоском Юлька, вырывая Антона из пучины воспоминаний. С неохотой он взял коробок, простенький, с прозрачным верхом. Глянул через маленькое окошко, а там два пирожных. На одном рисунок мотоцикла, а на другом пожелания попутного ветра. Мелочь вроде, однако, все равно приятно.

— Что там? — крикнул Сашка Фомин, пытаясь рассмотреть за головой Вити Шестакова презент.

— Ключ от всех дверей, — заржал Филипп Ряшин.

— Юлька, ты бы уже сама из торта вылезла, что ли. — Не удержался Шестаков от шутки.

— Фу! Тогда бы Тохе пришлось покупать услуги по амнезии.

Леваков ненавидел эти подколы. И дело не только в пошлости, а в том, что он всегда вспоминал школу, и вязкое чувство заливало вены.