Ненавижу. Скучаю. Люблю

Взял руку девчонки и вернул обратно к себе на плечо.

— Я же говорил, сорвусь.

Юлька прыснула, отводя смущенно взгляд в сторону. Тогда Антон шлепнул ее еще раз, заводясь от того, что она сидит у него на коленях.

— Ант… — и только Снегирева открыла рот, чтобы выдать порцию возмущений, как Леваков жадно впился горячим поцелуем. Вкус ее губ, запах тела — все это сводило с ума и дурманило разум. Антон перестал контролировать себя и дикое желание в груди, ощущая прилив страсти каждой клеточкой.

Они целовались, словно это было в первый и последний раз: не дышали, не отрывались друг от друга ни на секунду, скользили под одеждой, пока не избавились от нее окончательно. Казалось, их тела наэлектризованы, казалось, разряды тока опускаются от шеи до самой поясницы. Антону хотелось исцеловать Юльку везде, пройтись губами, касаясь каждого сантиметра ее гладкой и бархатной кожи.

А как она смутилась, как покраснели ее щечки, как возбуждающе она прикусывала нижнюю губу, когда он стянул с себя боксеры и вытащил из кармана презерватив. Снегирева быстро дышала, то и дело, заправляя пряди волос за ушки, лежа обнаженной на диване.

— Антон, — девчонка уперлась ладонями в его плечи, когда Антон вновь прижал своим телом ее. Он уже хотел приступить, но не успел, вернее это действие остановило и даже взволновало, вдруг что-то не так, вдруг ей не нравится.

— Ч-что? Что-то не так?

— Я… — Юля сглотнула, проводя языком по губам. Она выглядела в этот момент такой хрупкой и безумно прекрасной. Словно сама богиня Афродита сошла с Олимпа.

— Юль, что такое? Мне… я поспешил?

— Нет, п-просто… я… мне немного страшно.

— А? — Антон не сразу понял, к чему клонит Снегирева. Попросту у него таких случаев не было ни разу в жизни, разделся, сделал дело и ушел. А тут и намерения серьезные, и сердце стучит в бешеных ритмах. В общем, не хотелось случайно обидеть или все испортить.

— Я… у меня ни… ну… никогда, — задыхаясь, произнесла Юля. Она постаралась выбраться из-под Антона, поджимая губы то ли от смущения, то ли от грусти.

— Да, я вот… как-то… Антон, — голос Снегиревой дрожал, да и сама она из уверенной и игривой девушки превратилась вдруг в маленького зайчика, испугавшегося серого волка. Леваков немного растерялся даже, а потом скинул ее ладони со своих плеч и все же нагло прижался к девчонке. Провел носом вдоль тонкой шеи, достигая мочки уха. Он и мечтать не мог, что будет для кого-то первым, а может и единственным. От этой мысли кровь в паховой области приливала сильней. Антон не знал, какого быть с девственницами, но понимал, что должен подарить Юле столько нежности и ласки, чтобы она не просто расслабилась, а получила удовольствие, находясь рядом с ним.