Ненавижу любить тебя

Она смотрела снизу вверх большими распахнутыми глазами. Наивно-невинная, сладко пахнущая клубникой и сливками. Любит меня? Та тоже говорила, что любит. Крепче сжал Олины волосы. Она приоткрыла губы. Сочный алый рот. Взгляд метнулся к нему, к клином уходящему к груди вырезу халата и в глаза.

Да пошло оно всё! Втолкнул её в квартиру и захлопнул дверь.

– Зачем ты пришёл?

– А ты зачем пустила?

Она не ответила. Я невесело усмехнулся. Подошёл и дёрнул пояс халата. Тот распахнулся. Под халатом у неё ничего не было. В смысле одежды, само собой. Всё остальное как раз было как надо.

– Ты всё-таки пришёл, – не спросила – констатировала она.

А то не ясно, что пришёл. Во взгляде так и читалось то самое «я предупреждала», но вслух она этого не сказала.

Молодец, девочка. Пожалуй, обнажёнка ей далась бы столь же хорошо, как и роль в слезливой мелодраме. Но этого не сказал уже я.

– Коньяк есть? – спросил снова."

"Она было пошла в комнату. Поймал её за капюшон халата и сдёрнул его. Он сполз с её узких покатых плеч, остался у меня в руке. Оля обернулась через плечо. В глазах – ожидание и приглашение. Шаг к ней. И плевать, что хочу другую. Эта ничем не хуже. Ничем, чёрт подери!

Карина

Телефон разрывался весь день. Сперва звонки были непрерывными, но постепенно становились реже и реже. Прекратить их вариантов было два: выключить мобильный или ответить. Написала подругам одинаковые короткие сообщения: «со мной всё в порядке», такое же – отцу и отключила звук. Боялась пропустить звонок от Кирилла, хотя и понимала: он не позвонит.

Одна в огромной квартире, я долго не находила в себе сил снять свадебное платье. Так и сидела с бутылкой шампанского возле открытой двери балкона и слушала, как ветер раскачивает верхушки деревьев, завывает среди домов. Был бы рядом Стёпа, уткнулась бы в его густую шерсть. Но сенбернара с самого утра забрала домработница.

Небо начинало светлеть. Я подтянула к себе ноги и, обвив их руками, уткнулась лбом в колени. Почему я не сказала ему сразу? Почему?! С чего он взял, что я сделала аборт?!

Сердце разъедали злость и обида. Только они и в сравнение не шли с болью. Что он себе напридумывал?! Как мог только подумать, что я убила Вишенку?! Да я бы всё отдала, чтобы сохранить её! Видимо, того, что у меня было, оказалось недостаточно, раз её не стало.

Услышав шум в коридоре, вскинула голову.

Шея ныла, за окном стало совсем светло. Видимо, я всё-таки уснула.

Вышла в коридор как раз тогда, когда Кир швырнул на тумбочку ключи. Стоило нам встретиться взглядами, я сразу всё поняла. Рот наполнился вязкой слюной, дышать стало трудно.

Всклокоченный, со щетиной на скулах, он разве что не поморщился, увидев меня. Рубашка была измята, но хуже всего – запах другой женщины. Едва ощутимый и оттого ещё более невыносимый.