Наложницы ненависти

— Прими мой заговор, как почитание ненависти твоей и силы!

Покончив со светильниками, ведьма взяла мешочек белой пшеничной муки, рассыпала ее вокруг Врат, изобразив правильную окружность, затем встала к северной Сторожевой Башне и, прикрыв глаза, стала медленно обходить композицию по часовой стрелке, нараспев читая старинное заклинание:

Дух Стремительной планеты, помни!

Нэб, Хранитель Богов, помни!

Нэб, Отец Святого Писания,

Подписанного меж тобой и родом человечьим,

Девять кругов — девять минут, Вероника двигалась очень медленно. Холодный воздух, едва ощущавшийся во время предыдущих манипуляций, обратился пронзительным ветром, клубящимся вокруг ведьмы ледяным пожаром и покрывающим стены комнаты синим инеем. Но девушка не чувствовала его вьюжного дыхания: что значит холод для чистокровной гиперборейской ведьмы? Даже мурашки не побежали по обнаженному телу Вероники.

Лазакас шин талсас канпа!

Нэбос атанатос канпа!

Йа гааш! Йа сааш! Йа каколомани-йаш!

Слова на древнем азаме, сложнейшем языке, которым иерархи Кадаф владели с рождения, добавляли льда в охваченную яростным морозом комнату. Черные знаки Врат покрылись кристалликами голубоватого льда. Беспощадно холодный вихрь просочился внутрь очерченного мукой круга и резвился в самих Вратах. Под его жестокими порывами огонь покинул центральный светильник, и ровное синее пламя поднялось до пояса девушки.

— Аштаг кареллиош! — провозгласила Вероника, становясь на место жреца.

Пламя синим облаком поднялось к потоопсу.

— Нэбос руаббат, Нэбос клон кашир!

Облако стало желтым, наполнившись тяжелым золотом Кадаф. Таким же, каким пылали глаза ведьмы.

— Нэбос дор мук-кирдар Азаг-Тот хколлен!!

Крупные капли золотого дождя упали на рисунок врат Нэба, который сразу же запылал синим огнем. Из каждой линии, начерченной черной краской, поднялось плотное синее пламя. Холодное пламя. А между его гудящими лепестками яростно извивался еще более холодный ветер.

— Наши миры соединились! Договором своего рода! Ключом Нэба! Подписью Великого Господина!

Пламя взметнулось до потолка. Светильники Сторожевых Башен выпустили огонь навстречу друг другу, создав вдоль линии, начертанной белой мукой, пылающую ледяным холодом изгородь.

— Я приказываю вратам распахнуться!

Пламя, игравшее на Вратах Нэба, мягко умерло, но ветер развеселился не на шутку, а в центре рисунка, там, где стоял рассыпавшийся под напором ледяного дыхания гиперборейской магии светильник, возник бугорок мелкой черной пыли.

— Я приказываю! И я имею право на это! Пусть будет так!

Пыль, освещенная призрачным золотым сиянием, все прибывала. Интенсивность потока возрастала, а пронзительный ветер подхватывал черные частички, образуя еще небольшое, но все увеличивающееся в размерах торнадо.