Наложницы ненависти

Что за безумие, делать татуировку на голове? Это же некрасиво! Я не хочу…

Яна слабо пошевелила пальцами — единственная доступная форма протеста — и почувствовала на них что-то мягкое, рассыпающееся… Несколько пышных черных локонов, которые по недосмотру цирюльника остались на руках девушки, упали на пол.

— Она приходит в себя?

Чей-то палец одернул веко.

«Они остригли мои волосы…»

«Кто ты? Кто разговаривает со мной?»

Жар в лицо. Горячий воздух ласкает кожу, дымок щекочет ноздри.

«Где-то рядом костер? Как тогда, с Кортесом, на острове. Он ловил рыбу на гарпун, а потом развел костер прямо на пляже и запек добычу в песке. Невероятно вкусно! Остров пустынный, необитаемый, можно делать что хочешь. В ту ночь мы так и не добрались до бунгало, проведя ее под чудным тропическим небом. И вместе встретили рассвет. И Кортес сказал, что солнце всходит только ради меня…»

Кто-то громко застонал, и Яна открыла глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

Высокая бритая наголо девица с золотыми, лишенными зрачков и белков глазами, участливо смотрела на Яну. Точнее, девушка поняла, что участливо: по интонации, по выражению лица, золотые глаза незнакомки были холодны и бесстрастны.

— Как ты себя чувствуешь?

Язык едва слушался, и ответ получился невнятным. Но бритая поняла.

Виски горели так, словно незнакомка приложила к ним угли из своего костра.

— Слишком много чистого «стима» сразу, — объяснила бритая. — Организм не справляется. Но ничего, сейчас я тебе сделаю классное зелье. То, что лучше всего подходит гиперборейской ведьме.

— А как ты думаешь, кто ты? — В дальнем углу комнаты корчился привязанный к железному столбу человек — под его ногами горел костер. Но незнакомка совсем не обращала внимания на такую мелочь. — Хочешь посмотреть на себя?

— Да. — Яна постепенно приходила в сознание, и теперь ее голос прозвучал гораздо увереннее.

Девица протянула пленнице зеркало:

Яна жадно взглянула на свое отражение и закусила губу.

Глаза, лишенные зрачков и белков. Глаза, холодные и бесстрастные. Глаза, наполненные тяжелым, мрачным золотом. Глаза незнакомки.

Пышные волосы исчезли, их словно соскоблили с головы, кожа была абсолютно гладкой и мягкой на ощупь. Никаких следов волос! А правую сторону черепа украшал витиеватый черный знак, такой же, как на голове незнакомки. Яна коснулась его пальцами.

— Это подпись Азаг-Тота, — объяснила девица. — Да коснется нас его ненависть.

«Чьи это слова? Неужели мои губы?..»

— Меня зовут Вероника. Добро пожаловать в Гиперборею, сестренка.

— Меня зовут Яна, — рассеянно ответила пленница, продолжая изучать свое отражение.

— Назови имя, — попросила Вероника. — Ты должна помнить имя.