Наложницы ненависти

Знаете, дети обычно наследуют некоторые черты родителей: форма носа, глаза, губы. Не мне вам объяснять.

— Я понимаю… — Кортес тряхнул головой. — Неожиданный вопрос… На родителей? Ее отец умер, а мать… — Наемник нахмурился, припоминая детали. — Нет, на мать Яна мало похожа. Мы редко говорили на такие темы.

— А при чем здесь родители? — поинтересовался Артем.

— Сантьяга, не может быть. — Инга закусила губу. Она догадалась, куда клонит комиссар.

— Я должен проверить все варианты, — тихо ответил он.

— Какие варианты? — насторожился Кортес. Сантьяга внимательно посмотрел на наемника:

— Вероника Пономарева жива и, вероятно, выполняя приказ Ордена, ищет других перерожденных наложниц Азаг-Тота.

— Вы хотите сказать…

— Вполне возможно, что Яна — одна из них. Одна из трех оставшихся на планете гиперборейских ведьм.

Сознание накатывало волнами, но не задерживалось надолго. Разум не хотел воспринимать окружающую действительность. Не хотел, и всё. Но обрывочные фразы долетали до оглушенного мозга, вызывая непонимание и удивление.

— У нас же есть время! «Время на что?»

— Десять кубиков, я сказал!

«Десять кубиков чего?»

Тонкая игла нашла дорогу к вене. Боли от укола не было, видимо, мозг отказался ее воспринимать, но Яна физически ощутила, как ее кровь смешивается с чем-то чуждым, с чем-то ядовитым и неприятным… Как ее кровь смешивается с этим и становится другой. Как кровь становится ЕЕ НАСТОЯЩЕЙ КРОВЬЮ.

— Накройте ее чем-нибудь. И развяжите.

— Кто знает, что она сделает, придя в себя?

— Это будет не скоро. Минимум, через пару часов.

— Да развяжи ее, лейтенант, все равно эта девица уже наша.

«Наша? Чья? Вы ничего не путаете?» Яна проваливалась все глубже и глубже. Голоса затихали становились невнятным гулом, шепотом волн, тишиной. И эту проклятую тишину заполнила бессильная злоба на всех.

Злоба, постепенно перерастающая в ненависть.

— Конечно, Кортес вряд ли бы заинтересовался уродиной.

— Умеют жить, ублюдки.

«Кортес? Кортес, милый, где ты? Помоги!! Пожалуйста, не оставляй меня одну с этими подонками!»

Руки, чужие руки скользят по телу. Что они делают? Кажется, натирают каким-то маслом. Открыть глаза! Надо открыть глаза! Посмотреть на врагов, запомнить. Надо открыть глаза!

«Почему я ничего не вижу? Откуда этот золотой туман?»

— Кожа такая бархатистая, никогда не скажешь, что она наемник. Ухаживает за собой.

— О чем это вы здесь треплетесь?!

— Что, и поболтать нельзя?

— Забыли, кто тут у вас?

«Я! Здесь только я! А кто я такая?»

— Сколько вы еще будете возиться?

— Вы же сами сказали: воспроизвести рисунок как можно точнее.

Покалывание на правой части головы. На коже. Кто-то наносит татуировку? На голову? Зачем? Там же волосы и ничего не будет видно.