Наложницы ненависти

— Нет! — Яна попыталась высвободиться из объятий Элигора, но тот лишь крепче сжал руки. — Нет!!

— Твой страх возбуждает, ведьма.

«Ведьма!» — Только сейчас Яна окончательно поняла, что это слово обращено именно к ней. И отныне всегда будет обращено к ней. Навеки.

«Я ведьма! Я проклятая ведьма! Пусть он…»

«Есть только один мужчина, который может любить меня!»

Волнующие предчувствия, вызванные умелыми руками краснокожего, сменились омерзением.

«Только Кортесу позволено это!»

— Я же сказала — нет!

Золотые глаза гиперборейской колдуньи вспыхнули нестерпимо ярким светом. Элигор попытался сопротивляться, отбить удар, но что стоила мощь воина перед бешеной яростью одной из трех избранниц Азаг-Тота? Повелитель шестидесяти легионов подлетел к потолку и застыл, нелепо растопырив в стороны руки.

— Ты хотел, чтобы я познала жестокость твоей любви — угрюмо спросила Яна. — А не хочешь для начала познать жестокость моей ненависти?

Краснокожий безмолвствовал.

— Я бы не рекомендовала тебе узнавать ярость моего неудовольствия, урод. — Ведьма слегка кивнула головой, и Элигор отлетел к двери. — Убирайся.

Гипербореец поднялся на ноги и криво улыбнулся:

— У нас впереди много времени, перерожденная. Тебе еще предстоит задохнуться от восторга в моих объятиях.

— А как на это посмотрит Азаг-Тот?

— Без интереса, — хмыкнул краснокожий. — Мы все его дети.

— Кажется, мы ошиблись с этой наложницей, — протянул Гюнтер. — В отличие от Вероники Яна прошла перерождение после того, как ее личность сформировалась окончательно, и принять новые реалии ей будет гораздо труднее. — Он помолчал. — Яна всегда будет чужой для гиперборейцев. Ее надо убить и сосредоточиться на Веронике.

Шайне и де Сент-Каре наблюдали за происходящим при помощи тщательно замаскированной под потолком небольшой камеры, изображение с которой передавалось на монитор в кабинете великого магистра.

Леонард угрюмо посмотрел на мастера войны и покачал головой:

— Но почему? — вскинул голову Гюнтер. Великий магистр прищурился:

— Иногда мне кажется, что ты относишься к гиперборейской ведьме несколько лучше, чем пытаешься показать.

— Это не так, повелитель. Просто я…

— Надеюсь, что это не так. — Леонард вновь перевел взгляд на замершую у стены фигуру девушки. — При всех своих достоинствах Вероника Пономарева слишком поддалась философии Кадаф. Ты прав: она стала своей для гиперборейцев, и потому я никогда не смогу доверять ей. — Де Сент-Каре усмехнулся. — Если мы примем решение предоставить тварям Азаг-Тота автономию, то в наших интересах будет, чтобы возглавила ее не фанатичная последовательница Кадаф, а более сообразительное создание.

— Другими словами, — пробормотал Гюнтер, — Яна будет в наших руках гораздо послушнее?

— Разумеется.