Империя ненависти

Между нами повисает тяжелое молчание, пока я скольжу указательным пальцем по крошечной метке красоты и случайно — или не совсем случайно — касаюсь ее верхней губы.

Моя кожа отказывается покидать ее, отказывается расставаться с теплом, смешанным с дрожью.

Поэтому я не делаю этого.

Как наркоман, я продолжаю нюхать запретный порошок.

Николь делает заикающиеся вдохи, ее губы размыкаются.

— Что было после того, как ты ушла?

Вопрос покидает меня прежде, чем я успеваю его остановить.

В этом я тоже виню алкоголь, хотя обычно я держу себя в руках, как моряк.

Ее покладистое, хотя и растерянное выражение лица исчезает, а в глазах загорается огонь.

— Ты опоздал на одиннадцать лет с этим вопросом. — она рывком встает и бросает документы на стол. — Я закончила. Так что, если вы хотите что-то изменить, пожалуйста, дайте мне знать, сэр.

— Что, блядь, тебя так задело?

— Ты и твои бесполезные вопросы. Какое тебе дело до того, что было одиннадцать лет назад, когда ты никогда не смотрел в мою сторону?

Я никогда не смотрел в ее сторону?

Что, черт побери, и я имею в виду этот тип наркотиков, она принимает?

— Должен ли я напоминать тебе о том, что ты сделала, Николь? Если я составлю список, то побью какой-нибудь гребаный рекорд.

— Точно так же, как ты побил рекорд того, что ты ублюдок с первой сцены, ты имеешь в виду.

— Ты только что назвала меня — твоего босса — ублюдком?

— Это ты заговорил о прошлом. С чего бы это? Тебе нравится мучить меня ради забавы?

— Может, и нравится.

— Может, у тебя слишком много свободного времени.

— Не так много, чтобы превратить твою жизнь в ад. У меня есть список желаний, которые я буду выполнять с тобой каждый день.

— Я тебя ненавижу.

— Осторожнее, Персик. Ненависть это смесь любви и ревности на стероидах.

Ее рот открывается, и я слишком поздно понимаю свою ошибку.

Я назвал ее Персиком после того, как поклялся никогда больше не использовать это прозвище.

Прежде чем я успеваю отказаться от этого или придумать оскорбление, чтобы стереть его, она прочищает горло.

— Полагаю, тот факт, что вы не читаете документ, означает, что вы не торопитесь. Так что, я пойду.

Затем она практически выбегает за дверь, оставляя позади свои вишневые духи.

Они дешевле, не такие сильные и настоящие, как тогда.

Но, как и одиннадцать лет назад, я остался растерянным, злым и с чертовым стояком.

Глава 12

Николь

— Вы уволены.

Мой рот раскрылся в букве О."

"Если бы я не была зомби, который не спал всю ночь и вынужден был обнимать маленькую шкатулку, которую мне не следовало держать, я бы, наверное, лучше восприняла эти слова.

Или, может, я так и сделала, но мой мозг не в состоянии угнаться.

У Джея была неприятная лихорадка и, что еще хуже, астма, из-за которой он хрипел без ингалятора.