Империя ненависти

Часть меня радуется, что его астма стала значительно лучше, так как мы не проводим много времени в сырой квартире, но другая часть одновременно тревожится и совершенно не хочет находиться рядом с Дэниелом.

Я ношу потрескавшуюся профессиональную маску, и уверена, что он видит ее насквозь.

Как, черт возьми, я должна быть профессионалом после того, как сделала ему минет, как первоклассная шлюха?

А потом случился эпический срыв, когда он дотронулся до тебя. Не забывай об этом, Николь.

Вздохнув, я выхожу из лифта на этаже управляющих партнеров. Сейчас обеденное время, и я обычно провожу его с Аспен — когда у нее нет работы вне офиса, что бывает так же редко, как и спокойные дни в моей жизни.

Она единственный человек, которого я считаю здесь другом. И думаю, что я также ее единственный настоящий друг.

Большинство людей, включая ее помощницу, либо боятся ее, либо запуганы ею.

Она даже более одинока, чем я. По крайней мере, у меня есть Джей и Лолли — и, да, Лолли считается. Аспен настоящая одинокая волчица. Несмотря на ее статус старшего партнера и образ крутой стервы, на ее стороне нет никого. Кроме Натаниэля Уивера, быть может.

И поскольку она не особенно близка ни с кем, кроме меня, я удивляюсь, когда вижу молодого стажера, стоящего перед ее кабинетом. Из того, что мне удалось узнать за время моего пребывания здесь, ее зовут Гвинет Шоу Уивер, дочь Кингсли Шоу и жена Натаниэля Уивера.

Она прижалась к отцу, ее лицо покраснело, а Аспен смотрит на нее с выражением, которого я никогда у нее не видела.

Уязвимость.

Она что-то говорит, но Гвинет опускает голову, и Кингсли ухмыляется, отводя дочь в сторону.

Как только они скрываются из виду, я медленно подхожу к застывшей Аспен.

— Ты в порядке?

Она заходит внутрь твердыми шагами, и я следую за ней, закрывая дверь.

Аспен хватает свою стеклянную табличку и швыряет ее в стену."

"— Вот ублюдок! — затем она выпрямляется и приводит в порядок свой темно-синий пиджак, успокаиваясь так же быстро, как и потеряла самообладание. — Извини. — она улыбается мне, поднимая свой бейджик, который на удивление все еще цел, и кладет его обратно на стол. — Мне нужно было снять это с себя, иначе у меня произошёл бы инсульт.

— Не осуждаю. — я ставлю контейнер с обедом на стол и сажусь. — Надеюсь, тебе понравится лазанья.

— Мне нравится все, что ты готовишь. Никто никогда не готовил мне домашнюю еду.

— Ну, в этом плане я твоя девочка.

Она опускается на кресло напротив меня, и несколько мгновений мы едим в тишине. Несмотря на небольшой приступ ярости, она не выглядит расслабленной. Просто… напряженной.

Это так не похоже на нее — быть напряженной долгое время. Да, у нее бывает плохое настроение после каждой ссоры с Кингсли, но обычно она вскоре забывает об этом.

— Она моя дочь, — шепчет она.