Империя ненависти

Сингапур? На два дня?

Я не знаю, почему мой желудок сжимается от этой новости. Несмотря на то, что он каждый день находится в своем кабинете и в основном ведет дела удаленно, Дэниел все еще международный адвокат, и путешествия по работе не в новинку.

Николь: Сразу же.

Чертов Идиот: Оставайся в моей квартире с ребенком и кошкой.

Николь: Нам и в нашей квартире хорошо.

Чертов Идиот: Это приказ, мисс Адлер. Я не хочу слышать ваших надоедливых соседей через телефон, когда буду звонить по работе.

Я поджимаю губы. Ему либо нравится быть придурком, либо он не умеет быть милым без придури.

Николь: Поняла."

"Чертов Идиот: О, и считай это своим крайним сроком. Когда я вернусь, тебе лучше сказать мне, что за чертовщина с тобой произошла на днях, или я сам это выясню. Любой из вариантов даст мне одинаковый результат, но ты можешь выбрать, будешь ли ты платить за скрытие от меня информации.

Глава 18

Николь

— Разве ты не сказала, что он будет здесь в девять?

Я морщусь от обвинения в тоне Джея, затем делаю вид, что проверяю огромные часы с римскими цифрами на стене.

— Говорил.

— Ну, сейчас три минуты девятого, а его еще нет.

— Рейсы могут задерживаться, милый. И три минуты это вряд ли опоздание.

— Тогда позвони ему, Никки.

Он трясет меня за подол платья, изображая навязчивую четырехлетнюю версию самой себя.

Как сказать ему, что мысль о звонке Дэниелу ничем не отличается от того, что я сую палец в рот с намерением проблеваться?

Последние два дня я была на взводе, обдумывая, как лучше солгать, когда он вернется.

Ни за что на свете я бы не стала добровольно вспоминать о своем состоянии. Не в этой жизни.

Две части меня в равной степени воевали друг с другом по поводу того, что я должна испытывать. Часть меня желает, чтобы он не возвращался в ближайшее время. Но другая часть жаждет этого не меньше, чем Джей, если не больше.

Не помогает и то, что мы остались в его квартире. Мало того, мои извращенные желания привели в его комнату поздно ночью, и я спала, обнимая его подушку, пропитанную его запахом.

И я, возможно, также прикасалась к себе. Я просунула пальцы в свои промокшие трусики и представляла его лицо, когда входила и выходила из своей киски. Достигнув освобождения, я зарыдала в подушку от того, что была такой бесповоротно дисфункциональной.

— В аэропорту у него выключен телефон, — вру я сквозь зубы.

Мысль о том, чтобы услышать голос Дэниела, заставляет меня нервничать. Последние два дня я едва могла говорить с ним о рабочих вопросах. Скажем так, я благодарна двенадцатичасовой разнице во времени.

— Мы не можем поехать в аэропорт?

— Нет, Джей. Мы не можем. — я делаю вдох. — Просто иди смотреть телевизор.

Он дуется, будто я сказала ему, что рыбы не будет целую неделю, потом обнимает суетящуюся Лолли и ложится на диван.