Нам нельзя

Сестра радуется, что я наконец-то дома, и крепко меня обнимает.

За столом шумно и весело. Мы обедаем и ведём себя как обычная дружная семья. Мать всё пытается откормить меня, потому что, по её мнению, я слишком похудел. Дождавшись удобного момента, зову Светку на перекур. Мать недовольно качает головой и раздражается от нашей вредной привычки.

— Даже не верится, что ты вернулся, Глеб!

Света достаёт из сумки пачку ментоловых сигарет и просит ей прикурить. Мы всегда были близки с сестрой, и я благодарен ей за то, что она искреннее хотела мне помочь, но один момент остался мной не понят. Именно его я и хотел бы уяснить.

— Спасибо за адвоката. Толковый мужик, мог бы здорово скостить срок.

— Ай, ничего же не получилось в итоге, — она отмахивается рукой.

— Но ты пыталась.

Света делает глубокую затяжку и слегка щурится.

— Наверное, лучше не спрашивать, что ты пообещал своему другу в обмен на свободу?

— Да, лучше не спрашивать, — усмехаюсь я. – Всё нормально.

Она кивает, но видно, что не верит. Выпускает облако дыма в окно, рассматривает улицу.

— Ты опять со своей малолеткой связался?

Зараза.

— Вот о ней я как раз и хотел поговорить.

— Что именно тебя интересует? — хмыкает Света. — Глеб, умоляю не смотри на меня так! Можно сказать, что я её пощадила! Вдруг и правда ничего бы не получилось, и всю свою молодость она бы потратила на ожидание.

— Что. Ты. Ей. Сказала, — цежу сквозь зубы.

— Ничего особенного. Ну… что ты её ненавидишь…

Последнее слово она произносит почти шёпотом и вжимает голову в плечи. Правильно делает, потому что моё психическое состояние далеко от адекватного. Я готов на любого бросаться, кто хоть как-то причастен к тому, что стало с Никой. Мне хочется её «починить», но я, чёрт возьми, не знаю, как это сделать. Мне важно, чтобы она стала прежней. Привычной, знакомой, родной и весёлой. Сложно видеть в её глазах горечь и вселенскую скорбь, потому что это дезориентирует…

— Ещё. Что ты сказала ещё?

— Что ты… винишь её.

— Угу, продолжай. — Поднимаю взгляд в небо и вцепляюсь пальцами в перила.

Блядь. Я же просил Свету присмотреть за Никой. Знал, что ей будет тяжело.

— Одна встреча с ней сломала тебе жизнь, и ты никогда её не простишь…

Я шумно втягиваю носом воздух и прикрываю глаза.

— Глеб, ну Глеб, — шепчет Света, цепляясь в мою футболку, — ну прости меня…

— Прости?! Свет, а если бы она с собой покончила?!

Я громко кричу, а она удивлённо вскидывает брови и пятится к стене. Придушить её хочется. Родную сестру. Знаю, что она не желала мне плохого, но этот эпизод перечеркнул всё хорошее. С Никой так нельзя. Она нежная и ранимая. Другая. Свете не понять.

— Глеб, ты мне одно скажи. Ты всю жизнь с ней нянчиться будешь?

— Если надо, буду нянчиться.