Нам нельзя

Когда за окнами темнеет, Галина Ивановна начинает собираться домой. Телефон Глеба по-прежнему не отвечает, неизвестно, когда он вернётся и… вернётся ли вообще."

"Я предлагаю матери Глеба подождать ещё, но она оказывается. Устала. Она старше моей бабули по возрасту, тоже имеет серьёзные проблемы с давлением. Вызвав такси Галине Ивановне, прощаюсь с ней на дружеской ноте и закрываю дверь. Приятное знакомство значительно подняло мне настроение.

Я готовлю ужин и отвлекаюсь. Плов, шарлотка, компот из свежих ягод. Есть, как ни странно, не хочется. Я иду в гостевую комнату и опускаюсь на кровать. Долго листаю социальные сети, забегаю на свою фотостраничку, которую я давно забросила. В директе висят непрочитанные сообщения. Не ответив, выхожу оттуда. Нечего бередить душу.

Я блокирую телефон, чувствуя, как меня окутывает усталость и начинает клонить в сон. Я думаю о том, что обязательно дождусь Воронцова, сейчас, только немножечко полежу. Веки слипаются, тело наливается свинцовой тяжестью. Надо подняться, чтобы принять душ, но сил не хватает даже на это. Я сдаюсь.

Просыпаюсь, когда слышу шорох где-то поблизости. Открываю глаза, не шевелюсь. В комнате темно, и мне становится страшно, но ненадолго. Звенит пряжка ремня, и тяжёлые шаги с каждой секундой становятся ближе.

— Спишь? — спрашивает Глеб.

Я хочу что-нибудь ответить, но не успеваю. На другой половине кровати пружинит матрас. Лёгкие начинает покалывать от нехватки кислорода, но я не делаю даже вдох! Боюсь спугнуть то хрупкое, что происходит между нами.

Он оказывается критически близко. Его запаха много. Сердце проваливается в пятки, а от зашкаливающего пульса закладывает уши.

Сильное мужское тело прижимается к моей спине, отчего внизу живота растекается огненный жар, и я тут же свожу коленки вместе. Глеб тяжело вздыхает, закидывает на меня руку и крепко, до боли в рёбрах, к себе прижимает. Кажется, он догадывается, что я не сплю. Плевать, к чёрту всё...

Моё сердце работает на разрыв, в горле становится сухо, словно в пустыне, а в голове набатом стучит одна-единственная мысль: «Пусть он подольше останется. Пожалуйста, пусть он только никуда не уходит».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 62

Глеб

— Эй, слышишь меня? Я уже ухожу.

Я открываю глаза, несколько раз подряд моргаю. Дома. Я дома, чёрт возьми. Никогда ещё так сильно не радовался свободе.

Потираю ладонями лицо, сажусь на кровати. Она неудобная, тесная, но мне грех жаловаться — лучше, чем в СИЗО.

Ника смущённо улыбается, опускает взгляд в пол. Светлые волосы собраны в хвост, губы вишнёвые, яркие. Видно, что кусала их, боясь меня разбудить.

— Ты куда?

— Я… мне на смену пора.

— На какую ещё смену? — напрягаюсь я.