Нам нельзя

"

"Дома я вбиваю в поисковик фамилию Царёва и читаю о нём отзывы. Преимущественно положительные, но я отчаянно ищу что-то плохое за что можно зацепиться. Возможно, Жанна была права, выставив меня дурой? Затем руки сами тянутся к телефону, и спустя пять минут я набираю номер Скороходова, нетерпеливо слушая длинные гудки. Меня приветствует приятный мужской голос, которому хочется верить. Я коротко обрисовываю адвокату ситуацию, произошедшую с Воронцовым, и напряжённо жду от него ответ.

— Дело непростое, требует времени и сил, а у меня, увы, сейчас слишком много заказов и мало здоровья.

— Вы мне отказываете? — спрашиваю разочарованно.

— Мне очень жаль, Вероника. Могу посоветовать толкового адвоката, аса в судебных разбирательствах. Это Царёв Виктор Иванович. Мой ученик.

— Спасибо, — только и могу ответить я, после чего кладу трубку.

В конце недели у меня масса заказов. Силы на исходе, кажется, что видеть чужие лица становится с каждым днём всё невыносимее. Они радуются, любят, женятся и рожают детей, а моя личная жизнь временно поставлена на паузу. На неопределённый срок. Теперь я начинаю возвращаться к тому, с чего начинала, — мне не нравится фотографировать людей. Вдохновение надолго меня покидает.

Я перебежками добираюсь до автобусной остановки. На улице льёт сильный дождь, температура воздуха чуть выше нуля. Я продрогла до ниточки, потому что забыла взять с собой зонт. В тот момент, когда подъезжает мой автобус, в сумочке начинает звонить мобильный телефон. На экране горит номер Светы, и моё сердце ускоренно бьётся. За эти дни томительного ожидания я успела накрутить себя до невозможности. А ещё жутко ревновала Глеба к Жанне! Глупо и по-детски, но ничего поделать с собой я не могла.

— Слушаю!

— Ника, ты не занята?

Я наблюдаю за тем, как отъезжает нужный автобус, и отвечаю, что нет. Конечно же, я не занята.

— Жанна была на встрече с Глебом. У него всё относительно хорошо. Он похудел немного, но в целом такой же.

Света обрисовывает встречу общими фразами, но я жадно ловлю каждое её слово. В груди становится тесно и больно, а отчаянье заполняет меня всю до краешка. Его не выпустят ни через месяц, ни через два. Дай бог, чтобы срок был меньше семи лет. Осознавать это сложно и горько.

— Он… ничего обо мне не говорил? — спрашиваю с надеждой.

Понимаю, что неуместно, но вдруг…

— Ника, детка, — вздыхает Света. — Я тебя прошу, оставь моего брата в покое. Я понимаю, ты не хотела, чтобы так вышло, но поверь мне, Глеб винит именно тебя. Он сказал мне об этом по телефону, но я не стала озвучивать при Жанне. Да и вообще боялась тебе сказать... Когда Глеб вернётся, то больше не будет прежним. И отношения ваши тоже. Возможно, он пожалеет тебя, но в глубине души всё равно будет презирать и ненавидеть.