Нам нельзя

Он полностью восстановился после того, как получил от Воронцова, поэтому моя совесть перед ним почти чиста.

— Чего тебе надо? — резко спрашиваю Ромку.

— Для начала… привет! — усмехается он.

— Привет. Я тороплюсь на маршрутку. У тебя что-то важное?

— Я тебе звонил на днях. — Ромка склоняет голову набок и слегка щурится. — Не видела пропущенных?

— Видела, — отвечаю, нервно озираясь по сторонам.

— Но не захотела ответить, да?

Я молчу, а Ромка недовольно хмыкает. Какие могут быть ещё варианты? Я люблю другого, у нас с ним всё серьезно. Зачем мне отвечать на звонки бывшего парня?

— Сядешь в машину? Поговорить надо.

— Я же сказала, что тороплюсь.

Развернувшись, вновь продолжаю идти, но Захарова это не останавливает. Он окрикивает меня по имени, но осознав, что я не собираюсь с ним разговаривать, выдаёт то, что заставляет меня замереть на месте:

— Это по поводу Глеба Воронцова.

Я на мгновение прикрываю глаза и позволяю Ромке догнать меня. Теперь он снова оказывается напротив.

Захаров заинтересованно следит за моей реакцией и делает длинную паузу, из-за которой внутри поднимается настоящий ураган. Почему он так долго молчит? Что сказать хочет?

— Ну, говори, — поторапливаю его.

— Твой Глеб находится под следствием. Знаешь, наверное?

Шок. Непринятие. Злость. И тупая боль в левой половине груди.

Пытаюсь сделать вдох, но лёгкие отказываются работать и, чтобы не задохнуться, я начинаю судорожно хватать ртом морозный воздух.

— Повтори, — цежу ему сквозь зубы. — Что ты сейчас сказал?

Сердце барабанит так часто, что заглушает шум улицы, протяжный ветер и даже слова Романа. Он что-то говорит мне, но я его не слышу. Хочу прочитать по губам, да только из-за сумбурных мыслей ничего не выходит."

"Эмоции разные. Сначала я категорически не хочу верить Роману. Мечтаю залепить ему смачную пощёчину и сказать, чтобы перестал лезть ко мне и придумывать всякую чушь! Но потом… потом я начинаю прислушиваться к его словам и тому, что он говорит дальше. Не верю, нет… Просто отказываюсь понимать.

— … ты же знаешь моего отца, — невозмутимо пожимает плечами Ромка. — Если он что-то вобьёт себе в голову, его сложно переубедить в обратном. Я просил отца ничего не предпринимать, говорил, что сам разберусь, но он не послушал меня. Дёрнул за одну ниточку, пробил по своим каналам, кто такой и чем занимается. Если глубже копнуть, то можно обнаружить много чего интересного! Затем отец позвонил старому знакомому, который работает в военном суде. Они вместе учились… Этот знакомый сейчас ведёт дело Воронцова.

Ромка замолкает и всматривается в моё лицо.

— Ник, не надо на меня так смотреть, ладно? У каждого есть свои грешки.

— Что ты такое говоришь! — наконец взрываюсь я.