Нам нельзя

Я натянуто улыбаюсь племяннице Глеба, но как только девочка скрывается за пределами кухни, перестаю это делать. Мне плохо. Душа рвётся на ошмётки, сердце бьётся через раз, а к горлу то и дело подкатывает тошнота.

Это правда. Глеб находится в следственном изоляторе. Против него возбудили уголовное дело, и за последние дни количество обвинений увеличилось как снежный ком. Его пытаются уличить в таких вещах, что волосы на голове становятся дыбом. Срок, который грозит Воронцову, — до семи лет лишения свободы. Катастрофически много. И как остановить этот беспредел, не знает никто.

Света уверила меня в том, что с Глебом работает хороший адвокат. Показала статьи из интернета, отзывы о его работе. Она сказала, что нужно только ждать и надеяться на чудо. Но как можно спокойно ждать, когда тяжёлое ярмо вины висит у меня на шее и тянет вниз?

— Вот, смотри!"

"Алиска вновь врывается на кухню и протягивает мне свою куклу. В розовом обтягивающем платье, с броским макияжем и голливудской улыбкой. Я думаю о том, что всё же хорошо быть ребёнком. Тебе недоступны проблемы взрослых. Ты живёшь в своём крошечном мире и только учишься делать первые шаги. Тебе простительны ошибки. Оступаешься, падаешь, вновь поднимаешься и идёшь дальше. Окружающее тебя прощают, потому что ты маленький несмышлёный ребёнок и не всё в этом мире понимаешь. В детстве это нормально. В моём возрасте — уже непростительно. За каждую ошибку приходится платить по счетам. Порой жестоко и несправедливо, но никто и не говорил, что взрослым быть легко.

— Очень красивая, — я с трудом выдавливаю из себя слова и осторожно провожу кончиками пальцев по искусственным волосам куклы.

— Это Ваня подарил, мамин друг, — хвастает Алиса.

В кухню проходит Света и смотрит на дочь недовольным взглядом. Она была в спальне, переодевалась в домашнюю одежду.

— Я кому сказала ложиться в постель? — строгим голосом спрашивает Света.

— Мне, — опускает голову малышка.

— Ну так иди, Лис! Не заставляй меня нервничать.

Девочка обижается, но тем не менее послушно идёт в детскую комнату.

Перед Светой не нужно улыбаться или изображать восхищение. Она тоже сломлена, как и я. Выглядит уставшей, рассеянной и нервной. Настолько, что срывается даже на дочь.

Света подходит к окну, распахивает его и достаёт из пачки сигарету. Я только сейчас замечаю сходство между ней и Глебом. Особенно вот так, когда она стоит в профиль и сильно хмурится.

Щёлкнув зажигалкой, Света выдыхает дым на улицу.

— Мой брат совершенно точно не преступник. Можешь даже не сомневаться в этом.

— Я знаю.

Она кивает, вновь затягивается и на долю секунды прикрывает глаза.

— Мать чуть второй удар не хватил, когда я рассказала ей о том, что Глеб находится в СИЗО. И это я ещё мягко подала информацию.

— Возможно, не стоило?..