Нам нельзя

Он вдрызг пьян.

Пытаясь что-то сказать, начинает кашлять. Я ослабляю хватку, даю ему немного отдышаться и опять сдавливаю.

— Я тебя спрашиваю, ты что творишь? Ты какого хрена покинул часть? Служить надоело? Зачем ножом махал? Ты, тварь позорная, понимаешь, что тебе и мне за это будет?

Лапин бессвязно мычит и барахтается, пытаясь ухватить глоток кислорода. Лицо становится багровым, глаза выпучиваются, и силы его покидают. Я отпускаю новенького и прошу бойцов увести его подальше от моих глаз. Сон как будто рукой снимает. Не сплю почти до утра и много курю, хотя давно бросил.

Проблемы не заставляют себя долго ждать. Городок, в котором мы служим, маленький, поэтому слухи распространяются очень быстро. Все только и говорят о сбежавшем спецназовце, который надрался в забегаловке и угрожал кому-то из местных ножом. Слухи обрастают новыми подробностями, достигают невероятных размеров. Замять не получается. Мельников в панике, телефон из рук не выпускает, поэтому поговорить с ним с глазу на глаз получается не сразу.

Он встречает меня после ужина, отзывает в сторону и качает головой:

— У меня в кабинете столичные гости. Тебя требуют.

— Чего хотят?

— У них там много вопросов, Глеб. Такое ощущение, что проёб новенького был только поводом, — произносит Мельников. — Сам, как увидел, сразу не поверил. Там и превышение должностных полномочий, и ещё какая-то хрень. Видит бог, Воронцов, я сделал всё, что мог!

Грудную клетку будто танком переезжают. Сука!

Я усмехаюсь, глядя во наглую рожу врущего генерала. Мельников, конечно, не станет впрягаться за меня и рисковать своим положением. В этом нет никакого смысла, потому что я не планировал служить дальше.

— Продался ты, Александр Степанович. Видит бог.

— Мне твои осуждения ни к чему, Воронцов. Я со дня на день на пенсию собираюсь.

— Это если получится. Не боишься, что я тебя за собой потяну?

Он усмехается, недовольно качает головой и отступает на шаг в сторону,  освобождая мне дорогу к своему кабинету.

Глава 51

Ника

— Я сама разберу пакеты! Сиди, — обращаюсь к бабуле.

Она вновь занимает место на кожаном диванчике тесной кухни, подпирает голову рукой и пристально за мной наблюдает.

— Ты похудела, Никуль. Совсем тощая стала, как спичка. И грустная почему-то."

"Я раскладываю продукты по полочкам в холодильнике и чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Смаргиваю, делаю глубокий вдох. Прошло ровно одиннадцать дней, как Глеб не выходит на связь. Много это или мало? Он предупредил, что пропадёт, но я даже не думала, что мне будет настолько сложно в этот период. Минуты тянутся словно вечность, а сознание упрямо рисует в голове жуткие картинки того, что с ним сейчас происходит.

Я продолжаю ему писать.