Любовь против (не)любви

Раненых начали привозить на следующий же день, и первым был распрекрасный милорд Роберт. Ему изрядно ободрали кожу на боку и проткнули бедро, он был отвратительно горяч и бредил. И ладно бы он был один такой, так ведь нет!

В помощь лекарке Джоан тут же мобилизовали всё женское население, она только поворачивалась командовать — греть ещё воды, тащить ещё ткань на перевязки. Фил в этот раз был ранен легко, Милли обработала рану сама и сама перевязала, и плача, ругалась, что никогда не отпустит его больше никуда, потому что… В общем потому, что через некое обозримое время у Фила родится наследник, и куда это годится, если его самого к тому моменту убьют какие-то паршивые скотты?

Катерина отвлеклась от зашивания кожи на боку Роба и глянула на Милли — вот так, значит, будет шанс посмотреть воочию на то, как здесь проходят беременность и роды. Полезный опыт.

Раненых было много, слишком много на них на всех. И Катерина не жалела своих снадобий — потому что зашивать удобнее, если пациент спит, или хотя бы ничего не соображает, и чувствительность у него притуплена. И боль снимать тоже нужно много кому. И просто рук не хватало. В который раз уже Катерина пожалела, что ей не по силам целительская премудрость, и раны если и чистятся её обычным методом, то ещё хуже, чем камни, с камнями-то она научилась договариваться, а вот с человеческой плотью — не очень. И какой тут слушать мир и какая тут любовь, тут торопиться надо! Пока не истекли кровью, пока не началось заражение.

Когда Катерина вспомнила о Бранвен и остро пожалела, что та не собиралась появляться в ближайшие дни? Достойная представительница Старшего народа говорила, что людские войны не касаются её никак. Но вдруг её можно попросить о помощи, очень-очень?

На дворе стояла ночь, Катерина выбралась на улицу, села там на что-то и на что-то оперлась спиной. Тотчас же рядом возникла знакомая тень — ну да, Рой весь день бестрепетно выполнял все её просьбы — принести, подать, убрать, вынести, и пару раз вытаскивал её наружу подышать и совал в руку хлеб с сыром и что-нибудь запить. Так и сейчас — нашёл её руку, вложил туда какой-то кусок.

— Много осталось?

— Много. Я не справляюсь, Рой. И даже мои припасённые средства скоро закончатся. И руки уже не поднимаются. А ещё есть несколько парней, которым нужна срочная помощь, и утром ещё привезут.

— Значит, сейчас пойдёте и ляжете спать. Потому что если с вами что-нибудь станется — то никто им и не поможет. Джоан сделает, что сможет, да и всё. А вместе вы сможете больше.

— Я не лекарь, Рой. У меня нет подготовки, у меня нет знаний. Я так, умею кое-что, да и все.

— Вы умеете больше, чем я, — усмехнулся он и взял её за руки. — Подумайте хорошенько, кто и чем сможет вам помочь.

— Да я и так уже всех запрягла, до кого дотянулась.