Нелюбимая жена

А этот Мурад так и норовит вклиниться! Что прикажешь мне делать?

– Уж точно не оскорблять меня из-за глупости другого человека! – обиженно кривит рот Ляля, а из глаз снова капают слезы.

Притягиваю ее к себе, целуя в воспаленные глазки и слизывая слезы со щек, отчего она начинает снова копошиться, отворачивая лицо.

– Не подлизывайся! Я тебя все равно не прощу!

– А я не перестану просить прощения, – уверяю ее, целуя везде, куда могу достать. – Красивая моя, ну не злись! Прости своего болвана. Клянусь, я больше никогда не поведу себя так! Пойду разбираться с тем, кто тебе глазки строит, и начищу хорошенько морду, но тебе и слова не скажу!

Лейле удается отвернуться, но я все равно прилипаю к ее спине, крепко обняв руками и ногами, пока она не оказывается в коконе из моего тела. Целую в затылок и плечо, понимая, как глупо себя повел. С Лейлой нельзя так. Она очень остро воспринимает любое неосторожное слово, особенно, когда речь идет о ее чести, которую она блюдет не хуже девицы восемнадцатого века.

– Ты меня унизил и оскорбил! Словно я какая-нибудь дешевка! А я…

– А ты у меня самая лучшая! Одуванчик мой невинный!

– Еще и издеваешься? – возмущается она, а я хохочу, как ненормальный.

Блин, ну и сказал, так сказал! Как только в голову пришло?

Она снова вырывается, а я снова удерживаю, смеясь в ее волосы.

– Я не издеваюсь, клянусь! Успокойся, серьезная моя! Ну какая из тебя соблазнительница? Ты же у меня монашка.

– Ледышка, ты хотел сказать, – мстительно припоминает упрямица. – А не будь я ледышкой, ты бы меня в распущенности обвинил! Ну, извини, что не веду себя, как шлюха!

– Быть открытой с собственным мужем – не признак распущенности! – прорывается наружу раздражение. – Лейла, ну ты же даже рассмотреть себя не даешь! Почему стесняешься? Мы не первую неделю женаты. Где сказано, что сексом надо заниматься в темноте и в миссионерской позе? Откуда ты набралась этой чуши?

Она молчит, неожиданно затихнув. Поворачиваю ее лицом к себе, но Ляля не поднимает на меня взгляд, нервно покусывая губы и уставившись где-то в район моей груди.

– Неужели, я действительно тебе противен?

Не хочется об этом думать, но такие мысли пробегали в моей голове.

– Нет, – наконец, говорит она. – Но зачем тебе меня разглядывать? И так все отлично.

– Потому что я хочу тебя видеть! – иду в наступление. – Ты разве не понимаешь, что это еще один вид удовольствия? А ты отказываешь мне в нем. Красавица моя… С ума меня сводишь, вредина!

Даже разговор об этом заводит меня. У моей жены потрясающее тело, которое я лицезрел преступно редко и то мельком. Целую ее в упрямый рот, который остается крепко сомкнутым, и с разочарованным вздохом отстраняюсь, не добившись взаимности.

– Ну, что не так, Ляля?

Она снова плачет.