Некровные узы

— Вот только меня всё равно посадили, — его голос был спокоен и звучен, но я седьмым чувством угадывала, что он себя сдерживает. — И конфиденциальности никакой не было. Моё имя было во всех полицейских протоколах. Каждая собака в Бронксе считала, что это я всех сдал. Твой отец пришёл ко мне в камеру и извинялся, говорил, что не понимал, как так получилось. Только позже я узнал, что родители торчка, написавшего показания, дали хорошую взятку, чтобы отмазать сына, — Алекс повернул голову, так что мне стал виден его жесткий профиль. — Дали взятку твоему отцу. А я, малолетний идиот, думал, что он по-родственному волнуется за меня, и поэтому суетится."

"Звук протеста готов был сорваться с моих дрожащих губ, но Алекс жестом остановил меня.

— Знаешь, что в мире наркотиков делают со стукачами, Тина? Их наказывают. Жестоко и показательно, чтобы другим неповадно было. Знаешь, как наказали меня? Что взять у мальчишки, который сидит в тюрьме, и у которого за душой нет ничего? Забрать у него единственное дорогое — младшего брата.

Внешне Алекс был спокоен, но потому как быстро натягивалась рубашка на его груди, я поняла, что это лишь видимость. Казалось, его не было в этой комнате. Он был где-то далеко, в своём прошлом.

— Расти забили камнями на моих глазах, когда нас вывели на прогулку. Специально выжидали, пока я появлюсь. Я даже сделать ничего не мог. Просто орал, чтобы его спасли. Никто не спас. Его тело с расколотой головой лежало на дороге ещё два часа, пока не приехали полицейские и скорая. Меня даже на его похороны не отпустили.

Прижав руку ко рту, я тихо зарыдала. Меня тошнило, хотелось орать и рвать на себе волосы. Я не могла поверить, что в мире существовала такая жестокость. Не хотела верить, что к этому был причастен мой отец.

— Я выл в камере три дня. Хотел умереть. Мечтал, чтобы меня зарезали, но этого, как назло, не происходило. О, убить пытались много раз, но позже. Потому что так поступают со стукачами. Ты спрашивала, что случилось с теми парнями, что напали на меня. Одного из них выпустили, а другого, того, что порезал Зеда и терроризировал его, я убил. Вогнал ему вилку в горло. За это мне дали ещё три года.

В кабинете воцарилась тишина. Казалось, Алекс решил дать мне время свыкнуться с полученной информацией. Как будто это было возможно. Зажмурившись, я обхватила колени руками и тихо выла.

— Я вышел из тюрьмы, когда мне было восемнадцать. У меня не было ничего. Ни дома, ни семьи, ни работы. Лишь ненависть и жажда мести. Я поклялся, что отомщу твоему отцу, Тина. За время моей отсидки ничего не изменилось. Колтон по-прежнему работал судьёй. Из тюремных разговоров я знал, что он брал взятки. Да, Тина, ещё как брал. Нью-Йорк не знал более продажного судьи, чем твой отец. Но я хотел получить ответы.