Некровные узы

Я не решалась посмотреть на Алекса. В груди расплывалась большая чёрная дыра. Моя мать... папа всегда говорил, что она была самым добрым и чутким существом на свете. Неужели она могла бросить родную мать спиваться... вот так просто вычеркнуть из жизни? Наплевать на двоих напуганных детей? Это невозможно. В Нью-Йорке масса реабилитационных центров. Она могла бы обратиться туда.

— Я не горевал, — негромко продолжал говорить Алекс. — В моих глазах отец умер, когда стал пьяницей, хотя я продолжал любить воспоминания о нём, о тех временах, когда мы жили втроём и были по-своему счастливы. Твоего отца и Элизабет я увидел лишь на похоронах. Колтон сказал, что за неимением других родственников, суд назначил их опекунами. Мы с Расти переехали в красивый дом на Лонг-Айленде, в том самом, в котором ты выросла. Тёплых семейных отношений у нас не сложилось, но мне это и не нужно было. У нас с Расти была крыша над головой, чистое постельное бельё и еда, и я был благодарен твоим родителям за это. Свободных денег у меня не было, так как давать на карманные расходы не входило в планы твоего отца, поэтому я продолжал изредка приторговывать травкой. Однажды, когда я и ещё несколько курьеров пришли за партией товара, нас загребли копы. Я не сильно испугался. Я был несовершеннолетним, партия была крошечная. Это был мой первый привод. Максимум что мне грозило, это пара суток в камере и предупреждение. В участок, в котором нас держали, примчался твой отец. Он отвел меня в сторону и сообщил, что ситуация очень серьёзная. Оказывается, помимо травки, в квартире нашли большую партию героина, и все обвинения могли повесить на нас. Колтон рассказал, какой срок мне может за это светить, и обещал помочь. Я был перепуган до смерти. Я никогда не имел дел с тяжёлыми наркотиками и не знал, что за это бывает. Мысль о том, что меня закроют на несколько месяцев или даже лет, и я не увижу Расти, привела меня в ужас. Я запаниковал. Спустя какое-то время твой отец вернулся и сказал, что в моей непростой ситуации появилась лазейка: один из задержанных парней дал свидетельские показания, в которых называет имена нескольких шишек наркокартеля, но подписывать бумагу отказывался, а это лишало её юридической силы. Если я подпишу бумагу за него, полиция пообещала сохранить конфиденциальность и отпустить меня домой. Я отказался, потому что чувствовал, что дело нечисто. Потом меня заперли в кабинет с огромным жлобом в полицейской форме, который стал в подробностях рассказывать, что с подростками вроде меня делают на зоне. Мне было страшно до дрожи в коленях, и я сдался.

Алекс отвернулся и засунул руки в карманы брюк. Я не дышала. По отяжелевшему воздуху и тому как напряглись его плечи, я поняла, что самое страшное ждёт меня впереди.