Некоторые не попадут в ад

Мы сидели на бульваре Пушкина, в кафе кавказской кухни, все в солнце, все красивые — Глава, Казак, Ташкент и я. Даже еду какую-то успели заказать.

Ещё через минуту у меня телефон подпрыгнул и побежал к чашке кофе её забодать. Я сбросил звонок и развернул телефон. Он помчался к Ташкенту жаловаться, что я игнорирую звонки.

Ташкент крутил спиннер.

— Ну как там? — весело спрашивал Глава у Казака.

Казак деловито листал ленту новостей на одном телефоне, а на втором посекундно вырубал входящие звонки.

— Каждую минуту появляется около тридцати новостей, — спокойно констатировал Казак.

— И что пишут? — с аппетитом хлебая шурпу, спрашивал Глава.

— Смотрю пока, — деловито отвечал Казак. — …пишут: столицу перенесли из Киева в Донецк. Пока никто ничего не понимает.

Глава захохотал, блеснули его голубые глаза.

— Как, Захар? — спросил он у меня, чтоб я разделил.

Я кивнул: хорошо. Я разделял. Я просто не умел так хохотать.

Глава снова принялся за шурпу.

Это была последняя беззаботно весёлая минута того дня.

Подошёл кто-то из лички, пошептал Главе на ухо.

Глава выслушал и положил ложку на стол.

Ташкент перестал крутить спиннер. Казак отвлёкся от телефонов и деловито, как большая птица, посмотрел на Главу.

Тот медленно, чётким армейским голосом, с ноткой бешенства, поведал:

— Позвонил Пушилин и попросил передать мне, что Москва требует всё дезавуировать. Немедленно. Я ему запретил. Он сделает какое-то заявление.

Пушилин был главой парламента Донецкой народной. Пушилин был переговорщиком на всех международных мирных переговорах. Но всё это не было основной его работой. Основной сферой деятельности Пушилина были контакты с Москвой, с разными её кабинетами, — Москва большая, иной раз сама себя в зеркале увидит — плюнет, подумает, что это чужая какая-то баба. А это она.

И не сказать, чтоб Глава на эту работу Пушилина назначал.

— Та-ак, — сказал Казак.

— А как они могут дезавуировать, если уже все, как ты говоришь, — Ташкент посмотрел на Казака, — мировые СМИ написали? Путаница возникнет.

Ташкент был несколько озадачен, отложил спиннер и взял зубочистку.

Глава сидел молча, и, по глазам было видно, напряжённо думал: как быть, как переиграть всех, кто мешает ему забавляться.

Позвал старшего из лички, приказал: «Набери Пушилина — скажи, пусть даже не думает; пусть сделает, как я велел».

Не прошло и минуты, как появился совершенно незнакомый мне тип: очки, неприветливое лицо; но все присутствующие явно его знали — и точно никто ему не обрадовался.

Тип придвинул себе стул и уселся на углу столика.