Нечто

Когда я вырос, то узнал, что, когда его вытаскивали из кастрюли, у него отвалилась голова и рука. А все волосы с головы остались на дне. Целы были только ноги, так как полностью не уместились в кастрюле. Эти ноги мы и хоронили, все остальное менты потом спустили в унитаз.

– А что дед? – спросил Гюрза, только для того, чтобы хоть что-то спросить.

– Ничего. Суда не было, его по-тихому отправили в психушку. Он умер через два месяца. Варе, этой алкашке, тоже ничего не было – это обязанность матери следить за своими детьми, а не ее. Вот так.

Они снова услышали лай. На этот раз собак было больше.

– Как ты думаешь, они нападают на людей? – вполголоса спросил Гюрза. Он опустил руку на рукоятку ножа.

– А вчера я снова видел Димку, – словно не слыша вопроса друга, проговорил Мика. – Он был таким, каким я его помнил – крошечным карапузом с курносым носом. Только у него были глаза старика. Может, нашего деда.

Мика вздохнул и пнул ногой грязную бутылку.

– Он сказал мне, что мы с ним скоро увидимся, Гюрза. Из чего я делаю вывод, что жить мне осталось немного. Ты думаешь, я свихнулся?

Гюрза не ответил. Он шел и думал, что еще никогда раньше Мика не говорил столь долго.

– Иногда мне кажется, что вместо Димки в том баке должен был оказаться я, – прошептал Мика. – И дед сделал бы мне большое одолжение, убив в детстве…

На небе зажигались все новые и новые звезды, и Гюрза машинально отметил некое несоответствие – ночь на свалке выглядела куда красивее, чем в городе. Правильно, подумал он позже. Тут нет никаких фонарей и огней, кругом темень, а в городе красоту звезд затмевают миллионы фонарей и неоновых вывесок, из-за чего небо и становится похожим на выцветший, застиранный лоскут.

Собаки еще потявкали и затихли. Гюрза с Микой двинулись дальше.

– Гюрза, ты не задумывался, что мы оба, ничего не обсуждая, поперлись на эту помойку? И идем уж слишком целенаправленно? – спросил Мика. Гюрза огляделся. Действительно, куда они забрались? И смогут ли потом опять выйти на дорогу? Они зашли уже довольно далеко, мерцающие огни вдоль трассы едва виднелись, напоминая сонных светлячков.

– Тут, должно быть, полно их, – приглушенно сказал Мика. – Ты чувствуешь, Гюрза? Ты должен чувствовать. Не зря же тебе дали такую кличку.

Несмотря на прохладный воздух, Гюрза ощутил приливший к телу жар. Низ живота приятно заныл, все нутро охватило знакомое, звериное возбуждение.

– Может, проведем репетицию, Гюрза? – все таким же приглушенным, словно искусственным голосом спросил Мика. – Я же вижу, чего ты хочешь.

«Единственное, чего я хочу, так это на дачу, к Алисе», – подумал Гюрза.