Нечто

Гюрза тупо посмотрел на нож и свою руку, почти по самый локоть забрызганную кровью. Боже, что он натворил…

В голове послышались отдаленные голоса. Кто-то безумно хохотал, кто-то отдавал кому-то приказы, отчаянно мяукала кошка, затем послышалось гнусное хихиканье, которое прорезал женский крик. Шатаясь, Гюрза встал на ноги. Лезвие ножа почти не было видно – оно все было покрыто кровью.

– Я убил Мику, – пробормотал Гюрза и скрипуче засмеялся. Никогда больше Мика не станет резать несчастных гастарбайтеров и евреев с неграми. И бездомных. Так что, по сути, он сделал доброе дело.

«Что дальше, Грязнуля? – завозилось у сердца. – Теперь ты взялся за СВОИХ».

Виски снова сдавило в тиски нестерпимой боли. Теперь Гюрза ощущал каждой клеткой, как медленно, но неуклонно разрушается его нервная система, будто прибоем постепенно разваливается песочный замок, вылепленный ребятишками. Воздух со свистом рвался сквозь стиснутые зубы.

«Что дальше, спрашиваешь? – спросил сам себя Гюрза, на секунду задумавшись. – Хер его знает. Устраивает ответ?»

Действительно, дальнейшего он не представлял, да и не хотел знать, что будет потом. Его не покидало предчувствие, что «потом» просто не будет – впереди его ждет только мрак. Но и это не страшно. Может, большая порция кромешной тьмы – лучшее из того, что могут посоветовать доктора в его случае. Хирурги, в частности. Но в одном он был уверен – даже в кромешной тьме его будет ждать ангел.

Нож попал в ножны лишь с третьего раза, порвав при этом рубашку. Дорогую белую рубашку из чистого шелка.

Полюбовавшись на выглянувшую из-за облаков луну, Гюрза побрел дальше. Плывущие по черному небу облака были похожи на фосфоресцирующую вату. Он удалялся от дороги все дальше и дальше, забираясь в самую глубь свалки.

Наступила тихая безветренная ночь, весело потрескивал огонь. Роста клонило в сон, но он продолжал стоически бороться с ним. У ног вертелся Черномырдин, выпрашивая еду. Рост отрезал от жареной сардельки ломтик и кинул котенку. Жадно мурлыча, тот набросился на него, проглотив в одно мгновение, и, облизываясь, просяще посмотрел на Роста.

Настроение было паршивым, даже мысль о скором отъезде не грела его. Он облазил всю свалку, валясь с ног от усталости, но никаких следов Жгута, тот словно в воду канул.

«Наверняка заполз в какую-нибудь нору и потомство воспроизводит», – проносились у него мысли.

Кроме того, он еще не отошел от ужасной смерти Даши. Память вновь и вновь вытаскивала на поверхность сознания картину: бедная растерзанная Даша лежит на земле, правой ноги нет выше колена, все тело в царапинах и потеках, на лице выражение безмерного ужаса…

Витек с Джеки Чаном похоронили ее в ста метрах от дома, Кеша соорудил импровизированный крест.