Нечто

– Вы че, ох…ли там совсем?! – заорал Мика, задрав голову.

– Пошли отсюда, – потянул его за рукав Гюрза. Они вплотную прижались к стенке дома и, обогнув его, быстрым шагом направились к остановке.

– Вот тебе и посидели, – сплюнул Мика. Он повернулся к Гюрзе: – Ты неисправим.

Гюрза кивнул, полностью соглашаясь с другом. Мика взглянул на часы и выругался.

– Может, пешком прогуляемся? Ты никуда не спешишь?

Он увидал, как в сумерках блеснула полоска зубов Гюрзы.

– Я что, похож на человека, которому есть куда спешить? – шепотом спросил он, и Мика на мгновение опешил. Будто… из склепа на него дохнуло могильным холодом. Может, ну его к черту, и вернуться?

– Пошли, – сказал Гюрза.

– Зачем ты нож с собой взял? – спросил Мика, но Гюрза ничего не ответил. У него было лицо человека, который неожиданно вспомнил о чрезвычайно важном деле.

Сотню метров они прошли молча, затем Гюрза спросил:

– Почему ты решил, что я соглашусь продолжать акции? К тому же со скинхедами?

Мика долго не отвечал, и Гюрза уже хотел повторить вопрос, как он сказал:

– Я видел по твоему лицу, что ты этого хочешь. Извини, Гюрза, но за время нашего знакомства я хорошо изучил тебя. Это как болезнь. Наркомания, если хочешь. Только наша болезнь куда хуже, верно?

Гюрза погрузился в размышления. Болезнь? Он что, болен?

«Болен, болен, болен-болен!!! – ликующе завопило существо у него внутри. – Сбрендил, съехал с катушек, чокнулся, спятил… Грязнуля, псих!!»

Гюрза чуть не застонал – он чувствовал, как внутри грудной клетки что-то ворочается и скрипит, как заржавевшие шестеренки. Неужели у него действительно раздвоение личности?!

Но он ведь не болен. У него, правда, иногда случаются головные боли, но это ведь не в счет, правда? В остальном он здоров, как бык.

Они вышли на трассу. Тускло светили фонари, иногда мимо проезжали автомобили. Молодые люди перелезли через ограждение и пошли по тропинке. На небе серебряной монетой висела луна, холодно улыбаясь путникам.

– Я не хочу этого, – сказал Гюрза. Он будто случайно коснулся рукой рукоятки ножа, который покоился у него за поясом. Нож, казалось, дремал, убаюканный мерной ходьбой.

– Ты сам не веришь в свои слова, – возразил Мика. Он шел, не вынимая руки из карманов, и Гюрзе пришло в голову, что если он вдруг оступится, то обязательно разобьет себе физиономию о какой-нибудь торчащий камень.

– Жуля вне игры. Тем более, он сам в отказ пошел, – развивал свою мысль Мика. – С Нелли уже все кончено. А сегодня был шанс, но ты все испортил. Кабан двух негров завалил, собственноручно. Прямо у ворот ихнего «Лумумбы». А Бокси жида на ремни порезал недавно, об этом даже в газетах писали.