Не возвращайся

Дом старый, хрущевка, с козырьком и бетонными узорами с левой стороны, на которые можно взобраться, как на ступени.

Муж даже не побежал, как я, искать за домом, между машинами. Он оглядывался по сторонам и пробежался по всему подъезду сверху до низу, а когда вышел, громко крикнул:

— Антон Сергеич, я знаю, что ты где-то здесь! Отзовись, не то уши надеру!

— Пап.

Мы это услышали оба и вместе подняли головы. Я чуть не разрыдалась от радости, а Сергей усмехнулся и руки вверх протянул.

— Прыгай — я поймаю.

А ведь наш сын всегда высоты боялся, то, что он залез на козырек, уже было чем-то из ряда вон. Даже не знаю, зачем он это сделал. Почему именно там спрятался. Да он и не прятался. Просто залез туда и смотрел, как мы его ищем.

— Он высоты боится… — тихо сказала мужу, но тот на меня внимание не обратил.

— Прыгай, малой. Я ловлю. Папка свое сокровище не упустит. Так что давай. На раз-два-три. Раз! Два! И… трииии!

Я зажмурилась, когда Антошка спрыгнул прямо в руки Сергея и крепко обнял его за шею.

— Умница! Ты смелый герой!

На полном серьезе заявил Сергей, а потом вполне серьезно спросил.

— Зачем туда залез? Было страшно?

Кивнул… О БОЖЕ! ОН КИВНУЛ! Это… это невероятно… это что-то совершенно сумасшедшее. Это же поддержание диалога, это полноценный ответ на вопрос. С ума сойти.

— Домой…

Сказал очень отчетливо и посмотрел Сергею прямо в глаза.

А я то на Ларку смотрю, то на сына. И не могу. Мне хорошо и плохо одновременно. Хочется закричать, но голос отнялся. Это же первые слова моего сына. За долгие годы лечения, тренировок, ожидания и отчаяния.

— Ну домой, значит домой. Да, Кать. Едем домой?

Спросил у меня и улыбнулся так искренне, так душевно. Я не смогла ответить нет. Снова посмотрела на Ларку, и та ободряюще мне кивнула.

— Да, едем домой.

***Едва я успела уложить Антошку спать и хотела незаметно проскользнуть в ванну, как мне преградили дорогу.

— Домой — это значит ко мне… Или я неправильно тебя понял.

Приблизился вплотную, а я хотела попятиться назад, но не смогла, так как наткнулась на стену и впилась пальцами в полотенце, а он притянул меня к себе за шиворот и склонился ко мне.

— Значит ко мне! А если ко мне… то я слишком голоден, чтобы о чем-то тебя спрашивать… я хочу тебя трахать. До безумия, до сумасшествия хочу тебя отыметь!

Выдохнул в лицо и, подняв на руки, понес в ванну.

Я не могла сопротивляться, чтобы не разбудить Тошку, но все же побила его кулаками по груди, но на меня даже внимание не обратили. Внес в узкие двери, поставил на пол и принялся лихорадочно сдирать с меня одежду.

— Нет… — слабо возмутилась и сама себя прокляла за эту радостную неуверенность в голосе.

— Поздно «нет»! Ты уже здесь, со мной, полуголая. Какое, на хрен, «нет»?

Вздернул мои руки вверх к батарее, фиксируя ремнем и жадно целуя меня в губы.