Не возвращайся

Со стонами, с криками, когда впивается в сосок зубами. И струи воды словно раскаленная лава на коже заставляют содрогнуться снова. Заставляют глотать обжигающие слезы. Смотреть то на его стиснутые челюсти, то на сильное запястье на фоне стального душа. Как водит им, дразнит. Терзает им, ожесточенно терзает клитор… И безжалостно сталкивает с обрыва. Когда невозможно больше держаться. Невозможно терпеть удары струй по чувствительной словно обнаженные нервы коже… и эти умелые пальцы…

И Приказ. Словно толчок двумя руками вниз. Полет в бездну. С громким криком, как он хотел. Взрываясь на сотни тысяч раскаленных капель оглушительного, сшибающего с ног оргазма.

Я думала, дальше уже некуда… зная его, я посмела подумать о том, что он удовлетворится моим взрывом, расщеплением на молекулы неистового наслаждения. Наивная… уже через мгновения я начинаю корчиться в его намыленных ладонях, глядя широко открытыми глазами в его глаза. Чувствуя, что, если отведу взгляд, исчезну. Растворюсь окончательно в этом продолжающемся безумии. Божеееее… Боже. Божееееее…

Неистово… Одно слово. Словно мантра. Обессиленная произнести что-то еще. Глотая слоги вместе с остатками слез от мощнейшего оргазма. Заблудилась. Да. Заблудилась в этой паутине его прикосновений. Стискивающие пальцы, нагло врывающиеся в мое сокращающееся естество.

— Сергееей.

Его имя, прокусывая свои губы до крови. Вздрагивая даже когда его дыхание касается кожи… а он начинает вбивать свои пальцы сильнее. Больно? Боооольно. Но я снова и снова кусаю губы, потому что это его боль… и за ней последует освобождение наслаждением. Я знаю. Я жажду его. Стягивая руки, злясь за невозможность схватиться за его плечи, впиться в них ногтями… и в то же время изнывая от его власти над собой. Выдыхая рвано, тяжело, вскрикивая от укусов. От тембра его голоса. И затем громко, выгибаясь, подставляя грудь его губам. Это ненормально. Это неправильно вот так хотеть его… хотеть, чтобы делал со мной все что угодно… и прощать. даааа… хотеть, чтобы сожрал всю. Насытить его собой хочу и себя им. За все эти семь лет неистового голода. Хочу в нем всеми способами. И он во мне. Закатывая глаза от быстрых, от уничтожающих толчков. Дааа… он уничтожает меня. Он превращает меня в жалкую озабоченную им одним, его пальцами, его губами, зубами и членом самку. И я извиваюсь, я дергаюсь, корчусь этой самой самкой под его языком и длинными пальцами, пока меня не накрывает вторым оргазмом. Мощной инъекцией чистейшего кайфа прямо в кровь. В позвоночник. В каждый позвонок. В каждую вену, окрасившуюся ярким черным цветом наслаждения.

Обессиленно шепча его имя, содрогаться от этого яда, снова и снова, растворяясь в его руках. Для него.