Никто не хотел воевать

Во многом на внешнем виде генеральского жилья сказывалось то, что он, овдовев, жил фактически один, хозяйство его вела приходящая прислуга. В последний раз Богдан видел «дядю Валеру» не менее двадцати лет назад и сейчас встретив его на улице никак бы не узнал в этом обрюзглом лысеватом старике, одетом по-домашнему, того молодцеватого франта-офицера, о котором мать с бабушкой втихаря переговаривались, удивляясь как это бывшего гитарного тренькалу угораздило так подняться. По всему, Валерий Григорьевич не собирался вести долгий разговор, но… Но Богдан не откладывая основного вопроса в долгий ящик сразу сообщил, что у них пропала бабушка и попросил чем можно помочь разузнать о ее судьбе. Для генерала пропажа Стефании Петровны не стало новостью:

– Да я в курсе, тут тетка твоя звонила, тоже просила разузнать про свою мать…

По всему эта просьба тяготила генерала. Ему не хотелось ничего узнавать. Ведь сам он фактически потерял связь со своей малой родиной. Родители его давно умерли, их дом он продал, и уже ничего не связывало генерала Чмутова с Донбассом.

– Ну, прямо ума не приложу, чем я вам всем могу здесь помочь, – гримаса исказившая лицо генерала, сейчас в шлепанцах и пижаме совсем генералом не смотревшимся… Так вот, та гримаса весьма «красноречиво» свидетельствовала: как же вы меня все достали."

"– Дядя Валера, но вы ведь генерал, наверное, у вас есть свои каналы связи? – задал вроде бы вполне резонный вопрос Богдан.

– Какие каналы… да и генерал я… я считай одной ногой уже на пенсии. К тому же к командованию, оперативно-тактической работе я не имею никакого отношения. Я ж политработник и отвечаю за идеологическую работу в армии. А какая у нас сейчас идеология… а!? – Чмутов раздраженно махнул рукой и полез в шкаф за коньяком и рюмками.

Увидев, что племянник Галины Тарасовны, по всему, мужик неглупый, Валерий Григорьевич, решил не сворачивать разговор, а наоборот, поговорить по душам, тем более давно уже нуждался в таком вот собеседнике со стороны, чтобы высказать наболевшее, то что он не мог сделать на службе. Он уже давно чувствовал себя там лишним, а желание излить кому-нибудь что накопилось на душе, нуждалось в «выходе». Они выпили и генерал, как будто раскрепостился, его явно потянуло на откровенность:

– Пойми, Богдан, ничем я сейчас помочь не в состоянии, и не потому, что не хочу, а потому что не могу. Тут полная неразбериха. Даже в генеральном штабе никто толком не знает, что происходит в Донбассе. У нас сейчас молодая генеральская поросль всем заправляет, а нас кто еще советские училища и академии кончал, потихоньку отставляют. Они себя пиарят, а толку мало. Да и с чего тому толку быть, если все двадцать лет, что Украина независима, нашу армию не укрепляли, а разваливали и разворовывали.