Бунтари не попадают в рай

Это было прямо под крышей вокзала, у них там какая-то мебель старая стояла, костер горел, – Стелла замолкает, будто собираясь с мыслями. – Они отняли мой мобильник и начали перекидывать его друг другу. Ну, знаешь, как в той унизительной игре «Собачка»? Я бегала от одного отморозка к другому, пытаясь поймать свой телефон, а они лишь ржали как кони, – она вздыхает и с ненавистью щурится. – Потом один из них заявил, что я получу мобильник назад, если покажу лифчик. Остальным эта идея так понравилась, что игра с телефоном сразу ушла на второй план. В общем, они начали дергать меня за одежду, кидая недвусмысленные намеки…

– Сколько тебе было? – перебиваю я.

– Тринадцать, кажется. Я тогда очень сильно испугалась. Прямо до смерти. Ревела, умоляла их меня отпустить, угрожала, что все расскажу отцу, но им было плевать. В тот вечер они чувствовали себя безнаказанными.

– Они… – слова обрастают шипами и встают в горле комом. – Они… Тебя…

– Нет, – Стелла вскидывает на меня взгляд. Прямой и пронзительно острый. – Я не из тех, кто легко сдается, Глеб.

– Что ты сделала? – голос отчего-то превращается в хрип.

– Я подбежала к костру, сняла с себя кофту и подожгла ее, – чеканит она, глядя мне в глаза. – Я размахивала ей, отпугивая этих ублюдков, и она горела прямо у меня в руках.

Взор невольно соскальзывает на ее изуродованные шрамами ладони, и суровая, непростительно жестокая правда обнажает передо мной свое отвратительное нутро.

– Неужели ты не отпустила горящую ткань, Стелла? Ведь тебе было очень, очень больно, – потрясенно шепчу я.

– Инстинкт самосохранения – интересная штука. Из двух зол выбирает меньшее, – задумчиво отвечает она. – Нет, в итоге я, конечно, выбросила эту тряпку и даже смогла убежать из того гадюшника, но напоминания об этом дне, как видишь, остались до сих пор.

Стелла шевелит ладонями и горько ухмыляется.

– Ты не выяснила, что за уроды тебя мучили? – сиплю я.

– Выяснила. Мой отец этого так не оставил, – голос девушки становится громче и увереннее. – Может, слышал про Сивого и его шайку? Это были они.

Слегка стихший шок сменяется новым потрясением. Сивый был небезызвестным в узких кругах группировщиком, которому не раз шили статьи за разбой и хулиганство. Еще будучи ребенком, я не раз слышал о его похождениях. Пока однажды, года три-четыре назад не бахнула весть о том, что Сивый протянул ноги. При каких-то очень мутных и не до конца проясненных обстоятельствах.

– Ты… Знаешь, что он…

– Сдох? – подхватывает она с улыбкой. – Да, конечно. В тот день я была как никогда счастлива.

Я немом изумлении я таращусь на Стеллу, а она подается корпусом вперед и, заговорщически понизив голос, насмешливо изрекает:

– Чего притих, Глеб? Гадаешь, имею ли я отношение к его смерти?

– Ну… Типа того.