Ты думал, я не узнаю

— Мать тебе всегда в тягость была, — манипулятор в юбке пускает в ход тяжелую артиллерию, пытаясь через вызов жалости к себе принизить меня, выставив неблагодарной дочерью.

Заглядываю в холодильник, нахожу половинку лимона и берусь за нож. Стискиваю пальцами рукоять, отрезаю дольку и бросаю в свою кружку. Размешиваю две ложки сахара. Споласкиваю нож под ледяной водой.

— А после того, как Артемку схоронили, вовсе про меня забыла.

— Зачем пришла ко мне, раз я непутевая? — кривлю рот, обнажая зубы.

— Потому что я о тебе не забываю, — провозглашает с такой спесью, будто достойна памятника за это.

— Ага… — я закатываю глаза, возвращая лимон в холодильник, и отношу Юле теплый чай. Залипать в телефон ей больше не интересно. Дочка, откинувшись на спинку дивана, листает ТВ-каналы и останавливается на комедии с Энн Хэтэуэй в роли заколдованной принцессы.

— Я тебе всегда только лучшего желала, — продолжает утешаться мама вшитыми в подкорку иллюзиями, которые она свято лелеет, дабы не столкнуться с разочаровывающей реальностью, в которой она и есть творец бед своих детей. — Хотела, чтобы ты праведную жизнь вела.

— Извини, что стала твоим самым большим разочарованием, мама, — сжимая кулаки, адресую ей скупую улыбку.

Прости, что бездумно лишилась девственности не просто с женатым мужчиной, а лучшим другом папы. Прости, что залетела. Прости, что таблетка экстренной контрацепции, выпитая мною на следующее утро после секса, не сработала, как надо, и шутливый квест с тестами на беременность, проведенный в компании новообретенных университетских подруг, закончился для меня двумя полосками и полным шоком. Прости, что оставила ребенка. Прости, что выбрала спасаться во благо будущего своей дочери, пытаясь хоть как-то исправить ошибки прошлого. Прости, что посмела найти в них — ошибках — счастье. Прости, что живу неправильно. Прости, что твоя дочь мать-одиночка. Без мужа. Работает администратором в ветклинике. Неудачница. Неблагодарная. Неверующая. Эгоистичная…

— Дура ты, Ритка, — она обрывает мой внутренний монолог. — Знаешь, что не права, но зачем-то говоришь такие ужасные вещи.

Я начинаю нервно и самоуничижительно смеяться.

— Не права. Ну да. Я-то? — сверблю ее взглядом, транслируя мысль: «Вспомни, как поливала меня помоями, когда узнала, от кого я забеременела». Она, правда, быстро успокоилась, смирилась, твердя, что вымолит у Бога мое прощение. Мама хотела, но не решалась поговорить с Матвеем тет-а-тет. Я умоляла ее не лезть. Она не успела. Случилась стрельба, и дальше было не до разговоров."

"— Бог наш милосердный ведает, что дьявол силен и искусен, поэтому дал людям возможность искупления, — на ее губах расплывается блаженная улыбка. — Нужно лишь поверить, открыть ему свою душу. Он не отречется от тебя, дочка.