Ты думал, я не узнаю

— Простите меня.

Я толкаю пассажирскую дверь и со скоростью пули вылетаю под ливень, чтобы охладить вышедший из-под контроля разум.

— Марго, вернись в машину, — напряженный голос Матвея Анатольевича разбавляет дождевой шум.

Я хватаюсь за голову, стискиваю зубы и жмурюсь.

Схожу с ума, как мать.

Нет. Я не она. И не стану ею.

— Ты простынешь… — он догоняет, берет меня за локоть и тащит к внедорожнику.

Я вырываюсь из захвата.

— Я вас только что поцеловала, а вы волнуетесь, что я простыну?! — кричу, опаляя его вызывающим взглядом.

— Мы об этом забудем, — не терпящим возражений голосом изрекает он.

— Считаете, что я легкодоступная? Шлюха?

Потому что моя мать в этом отныне всецело убеждена. Не знаю, что с ней будет, если найдет вибратор под матрасом и откроет для себя Америку, осознав, что ее дочь здоровая, половозрелая девушка и однажды начнет заниматься сексом. Хотя… Больше нет смысла париться из-за этого. Если я падшая, то нужно же это как-то оправдать.

— Я так не считаю, — невзыскательно отзывается Матвей Анатольевич.

Я подхожу к нему, поднимаюсь на носочки и жадно впиваюсь в его рот. Боже, на вкус его губы просто восхитительны! На секунду прерываю поцелуй, издаю слабый стон и заглядываю в непроницаемые глаза мужчины.

— А теперь?

— Не нужно, Марго, — с хрипотцой басит Метелин.

Я повторяю то, что провернула несколько секунд назад. Медленнее, чувственнее. Прижимаясь к нему всем своим влажным, дрожащим от прохлады и бушующего в крови адреналина телом… С надорванным стоном он впивается пальцами в мою талию и отдирает от себя. Снова.

— Ты пожалеешь об этом. Мы оба пожалеем. Поэтому нам надо прекратить.

— Но вы тоже хотите?

— Марго, — с нажимом, горько выдавливает мужчина.

— Ладно.

Он пожирает неотрывным взглядом мою высоко вздымающуюся грудь, облепленную просвечивающей из-за сырости тканью топа.

— Тогда отвези меня домой, — на шаг сокращаю дистанцию, — и мы обо всем забудем.

Все ли безумие заразно? Как и любая болезнь, оно не коснется человека с устойчивостью к нему.

Мы не уедем. Я четко это пониманию за мгновение до того, как он наклоняется и оттягивает зубами мою нижнюю губу. Осторожно пробует на вкус свое безумие. Не дыша. С закрытыми глазами. Я отвечаю стоном, и все меркнет за пеленой дикости, усиленной жажды, низменной похоти.

Кроме нас на заправке никого. Кругом ничего не разглядеть из-за грозового непрекращающегося ливня. Мы скрываемся от забот, проблем, всего мира за запотевшими окнами его машины. Когда Матвей берет меня, я не испытываю боли. А он настолько погружен в экстаз, что, кажется, не заметил: я была девственницей до сегодняшней ночи.

Это длится долго. И мне хочется, чтобы не прекращалось совсем, или чтобы время замерло, удерживая в моей голове пустоту и отпугивая звенящую тревогу.