Не твоя дочь

Даже если ты сейчас начнешь уверять, что все это сделал специально…

— Я ничего не делал специально, — перебивает меня зло. — Я тебе пацан какой-то? — проводит по коротко стриженным волосам пятерней, будто не знает, куда деть руки. Нервничает. — Мы сидели с Кириллом, поминали Антона с Соней. Я даже не понял, когда он позвонил очередной своей бабе и позвал ее с подругами к нам. Наверное, в тот момент, когда я общался с охранником. Я был в уборной, потом принял душ. Ты появилась через минуту после того, как я поднялся на крышу. Я как раз объяснял Алене, что ей стоит одеться и покинуть номер вместе со своими подругами. Ты не поговорила со мной, не выяснила ничего, но зато сразу потребовала развод, — воспоминания Тихомирова были живы, как и мои.

Я окунулась в тот день, как в прорубь с ледяной волной. Если бы вернуть тот день назад, я бы поступила так же. Наше расставание подарило мне Варюшу. Я до сих пор корю себя, что выпила тогда таблетку, и как же хорошо, что она не подействовала.

— Давай не будем вспоминать прошлое. Мы развелись, Глеб, по обоюдному желанию. Не помню, чтобы ты был против, — сползая вниз по подушке, кусала внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать от боли. Я хотела скорее выписаться отсюда, поэтому приходилось храбриться и делать вид, что пострадавший бок почти не болит.

— Тогда я посчитал, что будет правильным отпустить тебя, — сжимая перед собой руки в кулаки. — Я видел, как ты смотрела на детей моих партнеров, какой радостной возвращалась со всех благотворительных мероприятий, где были дети. Я не имел права держать тебя возле себя, зная, что никогда не смогу дать тебе этого, — с надрывом в голосе, хоть и не повышал тона. От его взгляда внутри все органы закручивались в тугие клубки.

— А что изменилось сейчас, Глеб? Ты себя простил? Отпустил прошлое? — несмотря на боль, я сажусь в кровати. — Я тебе много раз говорила: ты не виноват в смерти своего сына, — я называла Артемку сыном Глеба, хотя это было не так. Я могла понять боль Тихомирова, могла понять, за что он себя не может простить. Глеб, как всегда, за всех все решил и не учел чувства маленького мальчика.

— Я виноват в том, что оставил его, когда он во мне нуждался. Я предал его… — Глеб поднялся и отошел к окну, как всегда, закрылся, переживая в одиночестве боль потери.

Некрасивая история прошлого, где оба взрослых повели себя недостаточно зрело. Тихомиров не собирался жениться на девушке, которая объявила, что беременна от него. Дал денег на аборт, но Юля делать аборт не стала, пришла и обо всем рассказала матери Глеба, которая на тот момент уже знала о том, что тяжело больна. Мама настояла, чтобы сын женился, а внук родился. Насколько я поняла, жили они плохо.