Это не сон

И вот в этом месте версии резко расходятся. Клэр утверждала, что мать так никогда и не вернулась за ней и что семья Эшфордов позволила ей вырасти на ферме, не удочерив ее официально, а неофициально прикрывая от любопытных чиновников из социальных служб. Она много работала, получила университетский грант и работу в городе, где и встретила своего будущего мужа Алана, отца Эммы.

Вначале он был очень успешным человеком, и их совместная жизнь протекала счастливо. Потом пристрастился к азартным играм, и Клэр, которая никогда не забывала о своем нищем детстве, наняла адвокатов, чтобы заморозить его счета, и подала на развод. После его завершения они с Эммой, крайне недовольные друг другом, продолжили жить в Суррее – Эмма постоянно обвиняла свою мать в их ухудшившемся финансовом положении."

"Переехав позже во Францию, Клэр сначала выбрала роскошный курорт на юге, совсем рядом с Каннами. Эмма покинула родительский дом, как только стала достаточно взрослой для того, чтобы поступить в художественный колледж, и редко посещала мать. Но когда последняя переезжала на север, найдя юг слишком жарким и дорогим, она заставила Эмму помочь ей с переездом. И вот, когда та разбирала вещи матери, она наткнулась на целую коробку с письмами.

Коробка из-под обуви была розового цвета, и в ней оказалось больше двадцати конвертов, некоторые из них даже неоткрытые. Многие были адресованы Сабине, с указанием адреса в Кенте, другие – Клэр, на ее первый адрес в Лондоне. Эмме понадобилось какое-то время, чтобы понять, что «Сабина» было цыганским именем ее матери.

Все письма были Клэр от ее матери Дотии – в них содержались печальные и настойчивые мольбы, надиктованные знакомой, у которой был детский и трудночитаемый почерк:

«Я опять пишу по поручению твоей мамы, чье сердце разбито. Пожалуйста, Сабина, дай согласие на встречу с ней…»

Эмма спрятала коробку у себя в комнате, радуясь тому, что у нее появилось новое оружие в борьбе против матери. Из писем, в том числе переправленных фермерской парой, которая приняла Клэр, Эмме стало ясно, что Дотия возвращалась много раз и умоляла Клэр уважить своих предков и вернуться к кочевой жизни. Клэр же – теперь она предпочитала, чтобы ее называли именно так, – не только отказывалась проводить каникулы у матери, как об этом было договорено с самого начала, но и избегала любых контактов с ней. Фермерское семейство явно пыталось выступить посредником, но Клэр на это не пошла – она любила свое нынешнее, более комфортное житье и не хотела возвращаться в прошлое.

В своих письмах Дотия писала, что работы на фермах становится все меньше. Времена наступили тяжелые. Эмма даже не знала, жива ли еще ее бабушка, но в письмах было кое-что, что она могла с успехом использовать.