Это не сон

Ты совсем не похожа на других, Эмма…»

И пока самой Эмме их отношения понемногу начинали надоедать – как в постели, так и вне ее, – он, напротив, с каждым днем увлекался ею всё сильнее. Постоянно висел с ней на телефоне…

Именно от Натана она узнавала все последние сплетни в Тэдбери. Именно его выводило из себя, что полиция не только копалась в ее финансах, но и, по-видимому, интересовалась тем, как она проводила время во Франции. Говоря об этом, он кипел от возмущения («У нас здесь что, полицейское государство?»), и Эмме приходилось изо всех сил скрывать охватывавшую ее панику, вместо того чтобы просто успокоить любопытство Натана по поводу Франции, как она это сделала в случае с Софи. Рассказав ему лишь самое главное. О раке матери. Об их непростых взаимоотношениях…

Эмма протянула руку и сняла фото с доски. С момента провала затеи с детским садом и последовавшей за ним ссоры по поводу фото в ее телефоне Тео не сказал ей ни слова. Более того, он вообще ни с кем не говорил, за исключением Бена, да и с тем только изредка обменивался парой слов. Наказание молчанием.

Эмму это не слишком волновало, но другие люди начинали почем зря возникать по этому поводу. Натан требовал обратиться к доктору, что, естественно, было исключено.

Анкеты. Вопросы.

«Нет».

Эмма внимательнее присмотрелась к фотографии, которую теперь держала в руках. Она хорошо помнила тот день, когда сделала ее. Тео настаивал на том, чтобы его сфотографировали на фоне яхты с желтыми и белыми парусами, и в конце концов она сдалась, потому что люди стали обращать на них внимание. Небольшая группа туристов ждала, чтобы сделать свои собственные фото. Тео любил эту яхту, потому что ее владелец прикрепил в качестве талисмана плюшевого мишку на штурвал. Его было видно через переднее стекло кабины. Тео нравилось думать, что яхтой управляет медвежонок."

"Они с сыном посещали марину каждый день после ланча, пока сиделка охраняла послеполуденный сон ее матери. Эмма вспомнила приступ паники, который почувствовала, прибыв во Францию, – впервые оказавшись с Тео один на один после полутора лет, проведенных им с няней Люси.

А еще Эмма помнила то сильнейшее смятение, которое охватило ее, когда она узнала, что мать больна раком. Подруга матери позвонила ей в Манчестер. Одному богу известно, где она отыскала телефон Эммы. Может быть, в вещах матери?

«Забудь о прошлом, Эмма, и отправляйся во Францию, пока еще не слишком поздно. Ты меня слышишь? У нее больше никого нет, а между вами остались нерешенные проблемы».

Эмма не видела мать с момента похорон бабушки, когда обе они стояли вызывающе далеко друг от друга перед крохотной церквушкой в Кенте. Рядом расположились небольшая группа рабочих с фермы и с десяток цыган, болтавших и куривших в ожидании катафалка с телом.