Это не сон

За завтраком девушка бросила матери вызов, молча поставив коробку с письмами на стол.

«Помнится, ты говорила, что твоя мать от тебя отвернулась».

На протяжении долгой паузы, последовавшей за этим, было видно, насколько потрясена мать Эммы. Она встала, словно хотела выйти из комнаты, но Эмма схватила ее и сжала руку с такой силой, что ее ногти побелели.

«Значит, ты мне солгала. Дорогая мамочка, которая все время обвиняет меня в том, что в семье я – прирожденный лгун… Какая ирония судьбы. Все эти годы ты говорила, что я – паршивая овца, этакая девочка-кошмар, а посмотри-ка на себя».

«Отстань. Ты делаешь мне больно».

«Да ладно. Давай не будем драматизировать».

Эмма не отрывала глаз от побелевших ногтей и сжимала пальцы всё сильнее. Еще сильнее…

«Я не шучу. Прошу тебя. Ты действительно делаешь мне больно, Эмма…»

* * *Эмме понадобилось две недели, чтобы разыскать Дотию. Поиск в «Гугле» привел ее к небольшому клочку земли в Северном Кенте, где, рядом с амбаром, который перестраивали, стояли две старые кибитки. Поехала она туда в основном из шалости, но и для того, чтобы еще больше насолить матери. Однако Дотия заинтриговала ее – на Эмму произвело впечатление полное отсутствие сантиментов и удивления, продемонстрированное ее бабушкой, когда она появилась перед ней. Женщина долго, не отрываясь, смотрела на нее, а потом кивнула головой, как будто произошло нечто, что она предвидела.

Бабушка Эппл – именно под таким именем узнала ее Эмма – была, по-видимому, нездорова, но, несмотря на это, фонтанировала историями о своем народе, культуру которого бесконечно любила. Эмма регулярно навещала ее, останавливаясь в пансионе в нескольких милях от кибиток. Во время долгих прогулок, которые часто начинались очень рано, она многое узнавала о цыганах и их обычаях. И об их культуре.

Всё то, что в Эмме было артистичного, богемного и мятежного, было просто в восторге. От фольклора. От карт Таро, гадания на чаинках и от того, что можно было показать «палец» общепринятым нормам. Поэтому, когда спустя два года Эмма поняла, что не только беременна, но и срок слишком велик для аборта, она точно знала, к кому обращаться.

С самого начала бабушка Эппл не только обожала Тео, но и сумела найти к нему особый подход. Эмма привыкла регулярно оставлять ребенка на попечение бабушки – иногда на целых две недели. Дотия пыталась ее порицать, но она всегда умудрялась подлизаться к старой цыганке и получить ее прощение."

"«Послушай, мне очень жаль, что я не смогла с тобой связаться, но у меня кое-что случилось. А потом, ты же умеешь с ним обращаться. Он тебя просто обожает…»

Эмма надеялась, что так будет продолжаться вечно, но здоровье бабушки Эппл было сильно подорвано ее образом жизни.