(Не) Сокровище капитана

Завис перед моим лицом, хлопая крыльями. Я протянула руку — птица уселась на мое предплечье, больно вцепившись когтями. Не успев подумать, что послание следовало бы получить без свидетелей, я коснулась рукой перьев.

— Ты мне не дочь! — рявкнул петух голосом отца и растворился в воздухе.

Странно, но то, что совсем недавно уязвило бы меня не меньше предательства Джека, вовсе не коснулось души. Словно я уже знала, что так случится, знала, и успела и пережить, и смириться. А может, просто за неделю шторма во мне вовсе не осталось эмоций.

Я посмотрела на море — еще бурное, но не темное, как перед штормом, а ярко-синее. На блики солнца, играющие на волнах. Вдохнула сырой соленый воздух. Нет. Я не разучилась ни жить, ни чувствовать.

Генри осторожно коснулся моего плеча. Я обернулась.

— Ты снова оказался прав.

— Я хотел бы ошибиться.

— Такой уж он, — я пожала плечами. — Значит, мне больше не на кого оглядываться, могу поступать, как сама считаю нужным. Правда, и рассчитывать не на кого…

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — он придвинулся ближе, обнимая.

Я ткнулась лбом ему в плечо. Стало тепло и спокойно.

— Ты в самом деле приходил и возился со мной во время шторма, или мне это приснилось? — спросила я, не поднимая головы, хотя на самом деле уже знала ответ.

— Не приснилось.

Подумать только — корабль носит волнами, ломаются мачты и трещат борта, а капитан находит время, чтобы заглянуть ко мне, дать воды и успокоить, насколько это возможно.

Теплая волна благодарности наполнила грудь. Я заглянула Генри в лицо, коснулась щеки.

— У меня нет слов…

Он улыбнулся в ответ, прижал мою ладонь к своему лицу. Коснулся ее губами.

— Ты ничем мне не обязана.

Казалось, он колебался какую-то долю мгновения — и мне подумалось, что Генри меня поцелует. Но он выпустил мою руку, отступая, и сказал.

— Ванна в твоем распоряжении. Приходи в себя и заглядывай обедать. Как выйдешь из каюты, вели вестовому все убрать, он передаст, кому надо.

— Хорошо.

Наверное, правильно, что он не стал меня целовать. Да и после недели в каюте… нет, нужно срочно привести себя в порядок.

— Генри, — окликнула я его от двери. — А что значит петух?

— Предательство и раскаяние в нем. — Он улыбнулся уголком рта. — Думаю, ты сможешь обдумать это позже, когда придешь в себя.

Я не стала размышлять об этом, как не стала и загадывать о будущем. Что толку загадывать, когда ты — лишь песчинка в безбрежном океане жизни? Когда-то я считала, что будущее мне известно. Сейчас оно казалось туманным и непредсказуемым. Оставалось лишь делать то, что я считаю нужным, а дальше — случится то, что случится.

Но и об этом я не стала размышлять.