(Не) Сокровище капитана

Можно было обойтись и без магии, но возиться с пациентом было приятней, чем в одиночестве страдать от морской болезни, так что я затянула трещину и наложила повязку, чтобы зафиксировать ногу, велев по крайней мере до завтра не ронять на ступню тяжелые предметы, не бегать, не играть в салочки, да и в кальчо[1]. Пострадавший ухмыльнулся и пообещал быть паинькой.

Качка становилась все сильнее — в каюту я в прямом смысле ввалилась. Затворила дверь, оперевшись на нее всем телом. Корабль перевалился с носа на корму — меня понесло к окну. Шарахнула молния, на миг ослепив. Гром прилетел не сразу, его заглушил шум волн, но почему-то было понятным: гроза приближается, а не отдаляется.

Я захлопнула ставни, на ощупь найдя задвижку. Так же на ощупь пробралась к кровати. За ставнями гремел о стекло дождь, время от времени его заглушал гром. С палубы доносились команды — смысла их я по-прежнему не понимала, был ясен только тон голосов — спокойный, уверенный. Значит, все идет так, как надо. С этой мыслью я и уснула.

Чтобы проснуться, грохнувшись на пол. В каюте было темно, хоть глаз выколи. Где-то на комоде должна была стоять свеча, а в ящике – лежать огниво, но едва подумав о них, я потеряла всякую надежду добраться и зажечь свет. Корабль трясло, болтало, казалось, во всех направлениях разом, дерево ныло, трещало, стонало. Что-то прошуршало по полу, что-то перекатилось.

Все, что я смогла — вползти на кровать, раскорячиться в шкафу морской звездой и молиться. Подумать только, какие-то несколько часов назад послание от Джека показалось мне концом света. Да по сравнению с тем, что творилось сейчас, когда я то летела вниз вместе с кораблем, потеряв всякое ощущение опоры, то взмывала вверх к самому престолу божьему и тело на несколько мгновений становилось удивительно тяжелым, когда меня швыряло то в одну, то в другую сторону, не оставив никаких чувств, кроме животного ужаса — мне было вовсе не до Джека, пропади он пропадом!

Вспыхнул свет, я зажмурилась.

— Как ты? — спросил Генри.

Я открыла глаза. Снова качнуло, дверца шкафа распахнулась, явив мне капитана: ноги расставлены, руки упираются в дверные косяки.

— Не знаю, — выдавила я. Мир опять ухнул куда-то вниз, и я прокусила губу, чтобы не завизжать. Не выдержав, спросила:

— Мы не умрем?"

"Капитан расхохотался.

— Когда-нибудь непременно умрем.

Ах, ты! Забыв обо всем на свете, я запустила в него подушкой. Корабль качнулся, и подушка прилетела в стену ярдах в двух от двери.

— Но не сегодня.

Генри, пошатываясь, в пару шагов добрался до меня, по пути умудрившись увернуться от стола, решившего его боднуть. Присев на край кровати, погладил меня по голове.

— Страшно?

Я кивнула.

— Могу предложить бренди. Напиться и забыться.

— Нет, спасибо, меня и так мутит.