А маме не скажем

Вот и сейчас помогает нам не потерять друг друга и дает шанс обоим попытать свое счастье.

– Ты же понимаешь, – продолжил он. – Что второму придется отступить, если она сделает выбор.

Киваю.

– Тогда удачи нам, брат, – вновь улыбается Стэф, протягивая мне ладонь.

– Пусть борьба будет честной, – пожимаю его руку, еще не зная, на что подписываюсь.

– Ну-у-у… – ехидно сощурил он глаза. – Посмотрим.

Получил от меня подзатыльник, и мы вместе посмеялись. Как же мне его не хватало все эти дни.

Глава 36

Милли

Двое совершенно одинаковых, если не считать одежды, мужчин вошли в мою спальню уже поздно ночью. Комната моментально наполнилась осенней свежестью, легким запахом алкоголя и сигарет, а также ими… Такими разными, но такими одинаковыми мужчинами. Я уже пыталась разделить их в своей голове. Не вышло.

Стэфана не было слишком долго. Он так и не взял меня с собой к Тае, посчитав, что я слишком слаба. Оказался прав. К ночи вновь тридцать семь с небольшим. Неприятно, но вполне терпимо, чтобы зарыться с головой под одеяло и спокойно подумать, к примеру, о странном поведении сводного брата, настроение которого кидало из стороны в сторону, как брошенный на ветер лист бумаги.

Прокрутила этот день заново. Его и свои слова. Поведение. Прикосновения. Взгляды. Наш поцелуй в ночь, когда я заболела. От воспоминаний о нем по телу прокатилась приятная волна тепла, собравшись где-то внизу живота уютным комочком. Приятные ощущения, заставившие прикрыть глаза и словно наяву ощутить его губы, прикасающиеся к моим. Осторожный, ласковый… Затем это прикосновение вдруг стало более настойчивым, немного дерзким, жадным. Это не Стэфан. Нет. Так целуется его брат. В нем скрыта невероятная сила, мощь, которую он пытается обуздать, но у него получается все хуже.

Я теряюсь в этих воспоминаниях, растворяюсь в карих глазах каждого из них, позволяя себе, пока никто не видит, мечтать. Ведь больше ничего нельзя. Они не должны узнать о моих чувствах. Никто не должен. Я не имею право любить их, но отчего-то так тоскливо, когда нет рядом каждого из мужчин. И вот сейчас, когда они оба вновь ворвались в мою комнату, возвращая к реальности, я съежилась и закрылась, запретив себе впускать этих двоих глубже, чем они уже успели забраться. Сопротивляться до последнего этим невероятным улыбкам ради них самих. Ради мамы. Я буду сидеть тихо-тихо, чтобы никому не мешать, чтобы меня никто не заметил. Я делала так всегда и мне было комфортно в этом маленьком мире.

Только все меняется… Я меняюсь.

– Тише ты, – шепчет один из братьев, когда второй на что-то наткнулся в темноте и это что-то с грохотом упало на пол. – Котенок спит.

Улыбаюсь под одеялом. Мне почему-то кажется, что это Стэфан. Он часто называет меня так. Стараюсь не спугнуть, не выдать себя.