Попытка – не пытка

Не знаю, насколько его волновало то обстоятельство, что ему придется не читать, а писать свое загадочное зашифрованное завещание, но то, что в течение последних ста двадцати минут он фактически переживал мою смерть, было очевидно.

Отбросив на стол конверт, который ему мешал, он немного отстранил меня от себя и посмотрел мне в глаза:

– Видишь. Я оказался более удачлив, чем тот, у которого ты побывала.

– Ты же мне это обещал, – улыбнулась я, надеясь, что, обуреваемый чувствами, он не станет меня допрашивать.

Но он, видимо, решил, что романтики на сегодня вполне достаточно, и сказал:

– Теперь тебе придется о многом мне рассказать.

Я кивнула, и мы сели на диван.

– Почему ты так долго дома была? – спросил он, поворачивая меня к себе лицом.

– Машина времени сломалась. Понимаешь, что-то не так. Кто-то хочет нам помешать. Был взлом системы… Ну, в общем, ее сломали как бы извне. И на восстановление понадобилось несколько часов.

Просканировав меня взглядом, он принял этот ответ и перешел к следующему этапу дознания:

– А опоздала почему?

Я закусила губы. Очень не хотелось признаваться в том, что упившийся вусмерть Натаныч поехал умом и от ревности ввел в компьютер не то время. Но любая ложь могла иметь для меня катастрофические последствия.

– Понимаешь, этот друг мой… Он… Он сильно переживал, что машина сломалась. Ну и выпил лишнего. Поэтому ввел не те данные…

Сталин внимательно посмотрел на меня:

– Это ответ неполный. Значит, есть что скрывать.

– Нет… – сразу распереживалась я. – Не хочу, чтобы ты так думал. Это такая ерунда, из-за которой тебе не стоит меня подозревать в чем-то. Ну… Ну… Дурак он, одним словом. Приревновал меня к тебе. Ему же приходится быть невольным свидетелем того, как часто я к тебе ухожу. Ну вот, видимо, человек и впал в это… ну ты знаешь, сильное душевное волнение.

Он усмехнулся:

– Это давно понятно было. Действительно, чушь полная. Теперь давай о документах.

Я послушно встала, взяла со стола злосчастный конверт и села обратно. При этом у меня было ощущение, что я попала в сказку, где Синяя Борода требует у жены предоставить ему испачканный ключ от потайной комнаты. Затаив дыхание, я отдала бумаги и стала следить за действиями Сталина, надеясь, что он ничего не заметит.

Он быстро оборвал край, вытащил листы и начал их просматривать. Меня это поразило. Неужели он может так просто читать свои шифрограммы? Или это не грузинский, а какой-то иной язык, которого не знал наш сосед, а Сталин изучал где-нибудь в духовной семинарии?

– Скажи, а что это такое? – показала я на непонятные грузинские буквы.

– Это именно то, что я хотел увидеть.

– А на каком это языке?

– На грузинском языке, – ответил он и взглянул на меня.