Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Подсознательно хочу защищать чертовку. Судя по всему, от ее же… бывшего?

На хрена мне чужие проблемы?

Васька. Теперь Агата… А мог бы домой рвануть. Или в клуб. Но нет желания ни малейшего. Душа здесь все равно застряла.

— Я уточню у лечащего, и мы вас позовем, — сдается доктор за секунду до того, как я готов врезать ему. От гнева. От усталости. От ревности, в конце концов.

Как только Макар уходит, я разворачиваю Агату к себе — и пугаюсь ее зареванного лица. Импульсивно обхватываю его ладонями. Стираю с раскрасневшихся щек слезы большими пальцами. Выдавливаю из себя улыбку, хотя так паскудно внутри.

— Ну, и чем тебя так расстроил папашка? — срывается с губ.

Какого хрена я это сказал? Озвучил свои подозрения, зародившиеся, когда Макар дочерью Агаты интересовался, подсчитывал что-то. Он еще не в курсе, что чудо тройное. Везучий гад.

Проглатываю колючий комок ревности. Теперь не только к Агате, но и к детям ее. Совсем чокнулся!

— К-какой пап-пашка? — заикается она и брови хмурит.

— Вы ведь знакомы? — подтверждает слабым кивком. — Я подумал…

— Макар не имеет никакого отношения к моим детям! — возмущенно выпаливает на рваном выдохе.

— А кто… имеет? — вопрос летит сам собой, игнорируя приказы здравого смысла.

— Не знаю, — выпаливает Агата, кажется, совершенно искренне и плечами пожимает.

Ввергает меня в ступор и замирает сама, осознав, что сболтнула лишнее. Так и стоим, глядя друг на друга. Молчим, но в полной тишине чертовка лишь изредка всхлипывает.

— Девочка проснулась, плачет и маму зовет. Думаю, будет только лучше, если вы зайдете, — доброжелательно обращается к нам лечащий врач. Она создает впечатление неплохой женщины. Да и сама по себе… располагает. Вот только я оторваться от заплаканной Агаты не могу.

Она вздрагивает, отталкивает меня и пускается в сторону палаты, на ходу размазывая слезы и потекший макияж по лицу.

— А-ну, стой! Куда? — поймав ее за запястье, дергаю на себя. — Ты себя в зеркало видела? Еще и ревешь белугой, — поправляю ее шикарные, но растрепанные волосы. — Ваську испугаешь.

— Она зовет, — хнычет Агата. Непривычно видеть ее слабой. — Я должна…

— Я к ней зайду, успокою, а ты немного в порядок себя приведи и натяни улыбочку, будто все хорошо. А так и будет, верь мне, — подталкиваю чертовку к туалетам. — Давай быстро. Мы будем ждать.

* * *Стараюсь войти в палату бесшумно, чтобы трусливо избежать разговора с малышкой. Не знаю, как успокоить ее в случае истерики, какие слова подобрать. Сам вызвался посидеть с ней, но теперь тушуюсь. Я не умею обращаться с детьми. До недавних пор не терпел никого, кроме племянников — двойняшек Марка. Но они мои родственники, а Васька…

— Мам? — доносится слабый, тихий голосок и тут же тонет в предательском скрипе двери, что рассекретил меня.