Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

В другой ситуации я бы отчитала его за наглость, но сейчас он… очень нужен мне.

Не понимаю, почему, но доверяю Туманову. Самое ценное, что у меня есть. Здоровье моей малышки.

Адам упертый, в этом у меня нет сомнений. Иначе давно бы бросил поиски сына. Значит, и тут добьется ответов. Он обязательно выяснит все. И поможет.

Слегка расслабляюсь в его руках, позволяю себе всхлипнуть. Заливаю слезами и сминаю некогда идеально выглаженную рубашку.

— Я всегда на месте, — льется позади знакомый голос, который пронзает душу осколками стекла. Проникает в разум, сердце. Разрывается в районе живота и отдает резью в самом низу. Там, где шрам. — Макар Яковлевич к вашим услугам.

— Макар? — оглядываюсь. Отстраняю Адама и делаю шаг навстречу призраку прошлого.

Надеюсь, он не ведет мою дочь. Я скорее украду ее и в другую больницу перевезу, чем доверю этому…

— Здравствуй, Агата, ты совсем не изменилась, — узнает меня сразу и не скрывает этого. Общается так, будто мы старые друзья. И это не он выпотрошил меня когда-то и бросил сломанную. — Такая же красивая, — улыбается во все тридцать два.

«Ты тоже. Все такой же лицемер», — едва не срывается с губ, но Туманов припечатывает меня к себе. Немного грубовато и резко. Будто возвращает свое на место.

И такой неоднозначный жест не укрывается от внимания Макара. Как и испепеляющий взгляд Адама.

— К вам Береснева сегодня поступила, — произносит строго, и я рада, что он взял разговор на себя. — Мы хотим знать, что с ней, и увидеть ее."

"— Все выясним, не беспокойтесь, присядьте, — любезно предлагает Макар, но Туманов стоит истуканом. И меня держит, будто приковал к себе. — Агата… — главный обращается ко мне вновь, заставив вздрогнуть.

Чувствую, как Адам напрягается всем телом. Пальцами в мой бок врезается.

Списываю его странные реакции на то, что мы оба нервничаем. Хотя с чего бы Адаму переживать о чужом ребенке? Еще и о девочке…

— Сколько твоей дочери? — Макар подходит к стойке, листает документы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать бумаги из его рук. — Пять лет, — сам подсчитывает.

Хаотичный поток мыслей, одному ему известных, прерывает женщина в медицинском халате. Шагает быстро к нам со стороны реанимационного отделения.

— Макар Яковлевич, у Бересневой гемоглобин очень низкий, — передает главному историю. — Возможно, кровь потребуется. Так, вы родители Василисы? — зыркает на меня, и я киваю судорожно. — Я ее лечащий врач. У кого из вас третья положительная?

Холодок пробегает по спине.

Скорее всего, у отца. У меня первая. Видимо, близняшкам группа крови досталась именно от анонимного донора. В нашей семье только ""распространенные"".