(Не) отец моего малыша

Я говорю тебе НЕТ, Большаков. Я не собираюсь тебя прощать. И точка. – Судорожный выдох. – Ты причинил мне много боли. Будет лучше, если ты будешь держаться от нас подальше.

Больше не могу выдавить из горла и слова. Разворачиваюсь. Бегу обратно в комнату, к сыну, запираюсь там изнутри, падаю спиной на дверь, оседаю на полу и рыдаю в собственную ладонь.

Да. Я поступила по совести. Так ему и надо. Триумф! И его поражение. Оно такое… Черт возьми… Оно не сладкое, каким я себе его представляла. Оно горькое. Ужасно пресное. Нет, оно как яд. Мне от него больно. Очень больно!

Боже. Почему?

Наверно, потому что я слишком мягкий и светлый человек.

Не могу его сломать. Как бы не пыталась.

Завтра. Завтра я выскажу ему всё о своих истинных чувствах.

А сегодня… Сегодня пусть все останется так, как есть.

***

Под утро, когда я открыла глаза, я вдруг поняла, что перегнула палку. Столько всего плохого наговорила… но, клянусь, я не хотела. Была на эмоциях. Может во всем виноваты чертовы гормоны? Просто хотела, чтобы он в ноги мне упал, чтобы рвал на себе волосы, локти кусал! Бил себя кулаками по лицу! Чтобы не позволил мне развернуться и уйти. Вместо этого Кирилл молча упал на колени. Опустил голову в пол. И беззвучно зарыдал."

"Это было слишком. Для меня. Я сама разрыдалась, когда забежала в спальню. Хлопнула дверью, упала на кровать. Обнимала спящего Дениску и давилась немыми рыданиями. До самого утра. На утро, успокоившись, отыскав в этих царских хоромах кухню, я принялась готовить завтрак сыну. Кирилла не было ни слышно, не видно. Наверно, ушел. Или ещё спит. Я более чем уверена, что он напился. В гостиной, на полу, валялись две опустошенные бутылки.

Пока я варила сыну овсяную кашу, мой малыш увлеченно играл с машинами. Он построил из книг нечто, вроде трамплина. За спиной сына работал телевизор. Как раз в эти часы транслировались его любимые мультики. Но, внезапно, они прервались срочным выпуском новостей.

Под смех Дениски и голос диктора, погрязнув в собственных мыслях, я сосредоточенно наливала кофе в чашку. Ужасное волнение, с той самой минуты, когда я столько всего ужасного наговорила Кириллу, внутренне буквально изматывало меня до дыр. Благодаря чему, я не выспалась.

Внезапный грохот заставил меня деруться, а чайник выскользнул из моих рук. Горячая вода ошпарила кисть. Я обожглась… Чёрт!

Как раз в этот момент, когда я обернулась, я увидела, как машинка Дениски со звоном упала на пол. Просто вылетела за пределы трамплина. Перевернулась вверх дном и разбилась. Пластиковые детали разлетелись по всему периметру комнаты, вынуждая ребенка громко заплакать.

Охнув, я подскочила к сыну, взяла его на руки и попыталась утешить:

– Шшш, не страшно. Купим тебе новую.