(Не) отец моего малыша

Под одним из них я увидела её… Окровавленную руку.

С тех пор я панически боялась лифтов. Но мой кабинет был расположен на шестнадцатом этаже здания компании. День ото дня, мне приходилось воевать со своими страхами. В конечном счёте, я кое-как привыкла к лифтам. Помогли утешения, что здание компании новое, а тот дом, в котором погибла подруга детства, едва сводил концы с концами.

– Успокойся, Лили. Всё будет хорошо. Ты только дыши. Ладно? – обняв моё, трепыхающееся в агонии тело обеими руками, Кирилл, вместе со мной, осел на полу. Посадил к себе на колени. Одной рукой – обнимал за талию, другой – держал за щеку. И раскачивался. То в одну строну, то в другую. Пытался успокоить.

Страшные воспоминания ржавыми гвоздями втыкались в сознание. Я ничего не соображала. Обиды на Большакова, извечная ненависть… всё отошло на второй план, когда в мыслях вспыхнула картинка окровавленной руки лучшей подруги, торчащей из-под обломков старого дома, крики соседей и этот кошмарный грохот, скрипящего, падающего вниз железа.

Не знаю зачем, но я, дрожащим голосом, начала пересказывать мужчине свою кошмарную историю, родом из детства. Главное не молчать. Когда я говорю, когда чувствую его горячее дыхание, аромат его тела, силу мужских прикосновений на своей коже, мне становится намного легче."

"– Тшшш, всё в порядке. Это просто банальный скачок напряжения. Здание новое. Уж мы-то умеем делать технику, не переживай. На лифтах стоит надёжная защита.

Как бы он меня не успокаивал, как бы не утешал, я всё равно сходила с ума от неконтролируемой трясучки и бредила.

– Цветочек, ну-ну… – Поцелуй в макушку, бархатный шёпот плавит корни волос. – Если ты не успокоишься, не перестанешь дрожать и рыдать, мне придётся расслабить тебя самому. – Всхлипываю. А затем осознаю, что сижу на коленях своего босса. На полу. И моя попа трётся о его заметно окаменевший стояк.

Нет. Только не это.

– Лилияяяя… – Потёрся пахом о впадинку между ягодицами, подвигал бёдрами, так настойчиво и неожиданно, что сердце в груди на секунду перестало биться. – Я проголодался. Чёрт. Я хочу тебя, девочка. Какая же ты… восхитительная.

– Нееет… – По щеке покатилась слеза. Я хотела закричать во всю глотку, чтобы он катился к чёрту, но не смогла… Лишь жалобно захрипела. А моё тело, оно вообще отказалось подчиняться мозгу. И это случалось всякий раз, когда Большаков к нему прикасался, как будто у него действительно были все права на мою плоть, как у кукловода, что дёргал свою излюбленную марионетку, за невидимые нити.

Медленно, но настойчиво, миллионер начал расстегивать пуговицы на моей блузке. Я лишь видела перед собой темноту и чувствовала его охрипшее дыхание в затылок.