(Не) отец моего малыша

В наглухо закрытой коробке «два на два метра». Как в фильме ужасов. Еще и свет устрашающе мигает.

– Але, ты глухая? Что с тобой происходит? – Уверенный шаг вперёд. Красивое лицо мужчины искажается гневом, уголки пухлых губ дёргаются в раздражении. – Ты специально меня избегаешь? Злишься? Да?? Ааа, ну да. Конечно, злишься, что поигрался и бросил.

– Не разговаривай со мной, я тебя прошу! – с отчаянием закричала, забившись в угол, как маленькая, попавшая в западню мышка, перед прыжком голодного, озверевшего кота. – Держись от меня подальше. Забудь обо мне. Я для тебя теперь невидимка. Считай, что я умерла.

Он расхохотался. Цинично так, с издёвкой. Своим бездушным смехом давая понять, «что ему высоко насрать на то, что я только что сказала», и стал медленно приближаться. Крался. Как хищник.

Взгляд исподлобья. Кулаки хрустят, сжимаются в мощном напряжении.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать?

У меня перехватывает дыхание. Будто пол проваливается под ногами, и я начинаю падать в чёрную неизвестность.

Что он задумал? Бесчувственный подонок.

Ударит?

Снова изнасилует?

А может и то, и другое?

Боже, помоги.

Вот сейчас разве что не хватало поломки лифта. Застрять здесь на сутки и…

Толчок. Сильный, со скрипом.

Я не поняла, что произошло. Не успела вовремя среагировать.

Свет погас, а я полетела в темноту. Ударной волной меня швырнуло в противоположную сторону, в стену. Я приготовилась к боли. Но ловкие руки Кирилла подхватили меня за секунду до встречи с металлической опорой.

– Боже мой! Кирилл! – невольно закричала, цепляясь за его широкие, крепкие плечи, а он лишь сильнее вжал меня в себя.

– Не ушиблась? Всё хорошо? – руками провел по спине, хаотично, нервно и быстро, заскользил вверх, к лицу. Накрыл ладонями щёки. Чувствительную кожу в области скул вмиг ошпарило кипятком.

Отрицательно махнула головой.

Не хорошо!

Не хорошо!

Совсем, бл*ть, нехорошо!

Я одна. В темноте. В сломавшемся лифте.

С омерзительным, бездушным чудовищем.

И у меня… кажется у меня разыгралась чёртова клаустрофобия.

***

Я начала задыхаться. Панически ловила ртом воздух, но не могла насытится кислородом. Тьма. Наглухо закрытое пространство и страх смерти, подобно бетонной плите, с силой давил на виски. Ноги превратились в сплошную вату. Я просто повисла на мужчине безжизненной куклой, захлебываясь в криках, слезах, разрывающей душу панике.

– Мы умрём? Да? Умрём?

Я бредила. Кажется, у меня, началась лихорадка. А всё потому, что моя лучшая подруга погибла в лифте. Это было очень давно. Мне тогда было всего девять лет. Лена жила в старом доме, который должны были как год назад сдать под снос. Я ждала её на улице возле подъезда. Но услышала сильный грохот, а когда забежала внутрь, всё было в пыли. На полу валялись куски бетона.