Семья (не) на один год

— Может, вы пообщаетесь без меня? — У самой машины идти дальше совсем расхотелось.

Мне не было страшно или волнительно. Фамилия «Лаевский» давно не вызывала никакой дрожи. Но после того омута воспоминаний, из которого я только недавно вырвалась, как магнитом тянуло домой. К псу, по которому ужасно соскучилась. К горячему шоколаду, который у Галины получался лучше, чем в самой элитной кофейне.

Я даже готова была солгать, что устала. Но выдумывать для Филиппа объяснения не пришлось. Дверь машины распахнулась, и вместо моего жениха другой мужчина бархатным голосом произнес:

— Здравствуй, Лера.

* * *Никита

В последнее время я редко испытывал злость. Коллеги и партнеры были слишком предсказуемы для такой сильной эмоции. Выходки Кристины вызывали лишь раздражение. Однако Фурнье удалось заставить меня разозлиться.

Это был совсем не тот клиент, о котором я мечтал. Меня слабо интересовал размер его счета и доход, который наше сотрудничество могло бы принести юридическому бюро.

Кристина зря потратила свое время. Я так и не спустился вчера к гостям. А сегодня утром отказал секретарю мецената, когда тот пытался назначить встречу своему боссу.

В моем личном списке табу значилось лишь одно имя — Валерия Муратова. До сегодняшнего дня не существовало ни одной причины, из-за которой можно было пренебречь этим табу.

Я бы и теперь не пренебрег, если бы не одно но.

Истинные причины страсти Кристины к благотворительности стали понятны уже давно. Ее мало интересовали детишки, собачки или котики. Чаще всего участие Кристины ограничивалось крупной суммой денег, собранной на какой-нибудь пышной вечеринке, и фотографиями в журналах.

Точно такие же печатали французские журналы в статьях о другой женщине. О молодом враче, меценате, моей бывшей жене.

Кристина из кожи вон лезла, чтобы быть похожей на Леру хоть в чем-то. Наверное, именно это раздражало в ней сильнее всего. Но в случае с Фурнье Кристина оказалась пешкой в чужой игре.

Не она привела мне нового богатого клиента. Не она была инициатором встречи. Еще вчера вечером я и не догадывался, что за моей спиной происходит что-то странное. Но сегодня днем, пролив литр слез над прощальным колье, Кристина созналась, что Фурнье вышел на нее сам.

«Клянусь, я не знала о нем ничего до прошлой недели», — заверяла она.

«Я никогда не спрашивала его о твоей бывшей жене и вообще не интересовалась ею!» — всхлипывала, глядя на красивый футляр из лучшего в Питере ювелирного салона.

«Он был так мил. Говорил, что много слышал о тебе и готов доверить новый проект лишь твоему бюро».

Оснований не верить Кристине у меня не было. Никакое ее признание не могло изменить точку в наших отношениях на очередную запятую. Но вот к меценату возникли вопросы.