( Не ) мой ребенок (СИ)

Но тогда я решил, что ты кукушка, которая сбагрила собственного ребенка. А для меня недопустимы отношения с такой женщиной. Личное, понимаешь? Поэтому взял тебя суррогатной матерью.

Мирослава хлопает ресницами.

— То есть, если не бросала ребенка, можно делать меня своей любовницей? Так, что ли?

— Я не собирался тебя делать любовницей! — говорю на выдохе.

Пытаюсь обнять Мирославу, но она отодвигается, а потом и вовсе соскакивает с кровати, придерживая на груди розовое одеяло.

— А что вы только что сделали? — пыхтит она с обидой.

Выглядит при этом совершенно неприступной. Будто это не с ней я только что обнимался, целовался, обменивался оргазмами. А ведь я до сих пор чувствую на языке ее вкус, ощущение такое, словно наелся вишневого мармелада.

Мирослава выглядит очень обиженной. Почему? Ей было плохо?

Вдруг я что-то ей повредил!

Как только последняя мысль приходит в голову, обо всем остальном попросту забываю. Подскакиваю с кровати, подлетаю к Мирославе, внимательно вглядываюсь в лицо, пытаюсь отобрать у нее одеяло, а она не дает. Наоборот, кутается в него, будто ей холодно, хотя в спальне градусов двадцать пять, не меньше.

— Да прекратите же! — фырчит Мирослава и пятится к стене. — Точно маньяк!

— Я просто хочу тебя осмотреть…

— Не надо на меня смотреть! — продолжает она тем же испуганно-недовольным тоном. Правда, при этом пострадавшей не выглядит, что радует. — Сами бы того… этого…

Она с выражением на меня смотрит.

Тут вспоминаю, что я все еще голый. И этот факт очень нервирует мою скромницу.

Нашла время стесняться, ей-богу. Обычно эту стадию проходят до секса, а не после.

Нехотя тянусь к куче одежды, сваленной прямо у кровати, натягиваю на себя черные трусы-боксеры.

— Так лучше? — спрашиваю с усмешкой.

— Не лучше! — мотает головой она и со значением осматривает мой торс, накачанные ноги.

Кстати, как-то без восхищения смотрит! Неправильно… Я что, зря столько лет занимаюсь спортом? У меня все на месте: и бицепсы, и мускулы на груди, и кубики пресса. Что ей не нравится?

— Мирослава, я тебя не привлекаю как мужчина? — спрашиваю напрямик. — Если так, то почему ты со мной легла?

— А что, были варианты? — охает она и всплескивает руками, при этом чуть не уронив одеяло, но потом быстро возвращает его обратно.

— Еще скажи, что я тебя изнасиловал, — упираю руки в боки. — Я могу отличить, нравится ли женщине со мной или нет, тебе явно все понравилось.

И тут моя ненаглядная начинает активно краснеть, так в этом деле усердствует, что скоро ее щеки по цвету напоминают качественно сваренного рака.

— Вы сами же запретили мне любые половые контакты, и сами же полезли…

Воспоминаю тот пункт нашего с ней договора и мысленно улыбаюсь, сообразив, что у нее уже больше трех месяцев никого не было.