(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа

Смотрю на своего бывшего мужа, и одна часть меня хочет вздернуть нос и сказать, что не намерена делить с ним еду, а вот другая… другая я говорит, что изначально я была не права, когда решила накормить Воронова.

Вот такое вот противоречие. И я стою под прицельным взглядом Миши, который больше ничего не говорит. К еде так же не притрагивается.

Что-то во мне перевешивает, и я молча разворачиваюсь, достаю тарелку и наливаю себе так же еды. Сажусь и приступаю к еде, молча ем и вздрагиваю, когда слышу голос Михаила.

- Безумно вкусно… вечность не ел ничего подобного… домашнего…

Поднимаю глаза и мне вдруг кажется, что в это предложение Михаил вкладывает куда больше, чем говорит. Он напоминает мне о том времени, когда мы были вместе. Дает понять, что ничто не забыто и домашнюю пищу он не ел с тех пор, как мы разошлись.

Разумеется, у Воронова есть повар и прочий персонал, но он будто дает понять, что еда, которую готовила я всегда была им оценена.

А я баловала любимого мужа, готовила пироги, пирожки по субботам и воскресеньям и очень часто, когда Мишка заходил на кухню, разобравшись с делами… мы занимались сексом.

Пока мои пирожки доходили в духовке, муж заставлял меня кричать и биться, а еще, однажды он рассыпал муку и провел ею по моему телу, пока задрав юбку моего домашнего платья, вколачивался прямо на столе, на котором все еще оставались остатки заготовок…

От воспоминаний становится жарко и мне почему-то кажется, что Михаил понимает о чем я вспоминаю, так как его глаза будто темнеют.

- На здоровье, - отвечаю робко и вновь пытаюсь скрыть свое смущение, запуская еще одну ложку в рот, хотя вкуса борща я не чувствую.

Заканчиваю с обедом и беру свою тарелку, чтобы отнести в мойку, как крепкая рука Михаила накрывает мое запястье, смотрю на него в удивлении, а мой бывший – нынешний муж проговаривает ровно:

- Давай поедем вместе, Яна, я же вижу, что ты не хочешь отпускать дочку одну… Поедем со мной… поговорим… услышим друг друга наконец… Мне многое нужно рассказать тебе…

Опускаю глаза и сжимаю губы и вдруг Михаил оглушает меня:

- Я прошу тебя, Яна…

У меня чуть тарелка из рук не падает, потому что Михаил Воронов никогда не просит. Он приказывает. Заставляет. Берет в оборот. А сейчас… сейчас он просит…

- Я… я не могу…

Отвечаю и дергаю руку. Разумеется сила не его стороне, но Михаил отпускает мою кисть, а я подавляю желание растереть ладошкой место, которого дотрагивался мой бывший, кожа там жжет, как после ожога.

- Папа… я закончила! – с радостным криком на кухню влетает Масечка и обнимает Воронова со спины, маленькие ладошки с трудом обхватывает широченную спину отца и Миша улыбнувшись вытягивает нашу егозу и целует ее в волосики.