Не хочешь по-хорошему?

— Ты опять начала? Не хочешь по-хорошему? Ведь могу и иначе…

— Давно не виделись, Хасанов, — Игорь подходит так внезапно, что я вздрагиваю. Разжимаю пальцы и опускаю руки с широких плеч, вставая полу боком к Арману. — Какими судьбами?

Атмосфера, и без того давящая, превращается в смертельную. Воздух потрескивает, тишина неестественно звенит, и гости начинают оборачиваться на нашу троицу. Арман небрежно склоняет голову на бок и, смерив Игоря долгим не сулящим ничего хорошего взглядом, отвечает с безупречной смесью убийственной вежливости и издевки.

— Перекидывался парой фраз со старой знакомой… — не смотрит на меня, не отводит взгляда от Игоря, который снова отбрасывает маску вежливости и презрительно кривится."

"— Очень сожалею, что моя невеста знакома с тобой, уверен, она всеми силами мечтает об этом забыть, — его рука повелительно опускается на мою талию, и я рвано выдыхаю, медленно поднимая безразличный взгляд на Хасанова. Готова поклясться тот понимает, как точно его поддел Игорь, но вопреки ожиданиям, вместо удовлетворения в глубине души я ощущаю протест, но стараюсь не выдать эмоций. — Да, Ангел?

Игорь никогда(никогда!!!) не называл меня так, и сейчас делает это намеренно при Хасанове, чтобы его поддеть. И девушку его пригласил на танец с той же целью, уверена.

Арман ведет уголком губ, в намеке на светскую улыбку, и переводит на меня полный иронии и скрытого подтекста взгляд, а отвечает Игорю.

— Те, кто собирается жениться на Ангелине оказываются либо брошенными у алтаря, либо мертвыми.

— Это угроза? — Игорь подбирается и расправляет плечи, а Арман совершенно неожиданно улыбается мне, но его лицо тут же принимает то же непроницаемое выражение, и он смотрит на моего спутника.

— Понимай, как хочешь, Ольховский, — отрезает холодно, а потом разворачивается и шагает прочь под сотней цепких взглядов гостей, ставших свидетелями этой сцены.

46

— Геленька, вы точно не хотите остаться у меня еще? Погостили б подольше, я ведь сегодня пельмени лепить собиралась…

— Спасибо тёть Тань, вы итак нас выручили, — беру спортивную сумочку, в которой лежат те немногие вещи, что я сложила, перед тем как ехать сюда, и прохожу вслед за Сережей к выходу. — Я думаю, воду уже починили и теперь мы можем вернуться домой.

Вру, конечно, и ощущаю весьма внушительный укол совести. Татьяна Петровна прекрасная женщина, но сказать ей что я скрываюсь от отца Сережи, я не могу, поэтому и придумала отмазку с сорванным краном, мол воду пришлось перекрыть совсем…

И вот теперь дилемма: мне надо срочно вызывать слесаря, чтобы ремонтировал кран, иначе при следующей встрече Татьяна Петровна поймет, что я вообще-то ее обманула и моя совесть, и без того постоянно о себе напоминающая, снова начнет давить на душу тяжелым камнем.