Не хочешь по-хорошему?

— Согласен, не мало, но мне по стечению обстоятельств нужна лишь одна из них, — от его низкого и глубокого голоса мои щеки начинают пылать, и я отвожу глаза, слыша продолжение фразы. — Но она сейчас танцует с твоим женихом, так что мне ничего не остается кроме как довольствоваться малым.

Смысл доходит, и я вскидываю полный ярости взгляд на бывшего мужа, видя в глазах напротив искорки издевки. Оглядываю танцующие пары и с раздражением замечаю спутницу Армана в объятиях Ольховского. Что он затеял?

— Не удержался, извини…

Мелодия льется по залу, обволакивая десятки пар атмосферой романтики, а я как натянутая струна стою, боясь сделать лишнее движение и привлечь ненужное внимание. Хасанов напротив, доволен и расслаблен как сытый лев, и его хорошее настроение напрягает, но я мысленно уговариваю себя потерпеть до конца танца и не выцарапывать ему глаза. Люди смотрят…

— Зачем ты меня пригласил? — стараюсь, чтобы при разговоре эмоции не взяли верх, и мне удается даже улыбнуться, будто мы мило беседуем, а не мечтаем поубивать друг друга.

— Мне нужны гарантии, что ты не перепрячешь сына и снова не попытаешься скрыться, — чтобы это произнести он склонился к моему уху и обжег кожу горячим дыханием. Трепет внутри сводит с ума, и кровь беснуется в венах. — С некоторых пор я тебе не доверяю…

— Надо же это у нас взаимно, — саркастично шиплю, чуть отклонившись чтобы видеть его лицо. — Я тоже не доверяю тебе.

Дыхание перехватывает, когда взгляд Хасанова опускается к моим губам и я машинально их облизываю потому что пересохли.

— Очень зря… Ведь ты можешь быть спокойна, я никому не рассказал о нашем трахе на капоте, даже Света не в курсе, хотя я знаю какая она любительница докопаться до сути…

Застываю как статуя, руки сводит, настолько сильно я сжимаю ткань смокинга на широких плечах Хасанова, сердце сбивается с пульса и теперь молотит как отбойник.

Шантаж, значит…

— Решил использовать все методы, да? — какая же он сволочь!

— Просто напоминаю, чтобы тебе не взбрело в голову, что я шутил по поводу своих намерений, малышка, — мелодия подходит к концу, люди начинают расходиться, но мы продолжаем стоять рядом и сверлим друг друга прямыми немигающими взглядами. — Адрес назови, утром буду…

— Я ненавижу тебя, Хасанов, не трудись туда ехать, утром мы будем уже дома, — смотрю на мелькнувший в глубине черной тьмы огонек ярости, и ушей касается тихое, как рокот хищника, предупреждение: «Ангел». Стискиваю зубы и цежу сквозь них адрес Татьяны Петровны, Хасанов недобро ухмыляется.

— Я заберу вас оттуда, будь готова к восьми.

— Я сама в состоянии доехать…

— Ангел, — обрывает раздраженно, бросая взгляд за мою спину, а потом снова на меня.