Никому о нас не говори (СИ)

Беззвучно выдохнув, я несколько секунд смотрю на спящего Тимура. Кусаю губы, не решаясь сесть в машину. Да и надо ли? Но на подлокотнике между сиденьями и на пассажирском кресле рассыпаны таблетки. И общая картинка перед глазами заставляет ощутить в горле ком.

Нет. Уйти просто так будет неправильно. Тимур, вообще-то, вопил мне в трубку минут двадцать назад. Вернусь ли я спокойно домой?

Переступив накатывающее чувство неловкости, я осторожно, на самый край сиденья, чтобы не придавить своей попой таблетки, устраиваюсь в машине Тимура. Аккуратно хлопаю дверью, но он даже не вздрагивает. Несколько мгновений не двигаюсь и я. Тимур всё ещё спит, а я как-то не решаюсь нарушить этот сон. Сижу рядом и гипнотизирую Горина. Но даже не самого его, а руки с крупными ладонями… Разглядываю рисунки на коже, их хаотичное переплетение. Кресты, окружённые звездами, странные чёрные узоры, связывающие между собой крылья двух птиц, непохожих ни на одну, которая была бы мне известна. Линий так много, что я невольно задумываюсь: это сколько боли нужно вытерпеть? Сколько раз иглы царапали эти руки?

И чем сильнее мой взгляд притягивается к вытатуированным линиям, тем ощутимее расползается у меня между рёбер какое-то колючее, незнакомое, немного неуютное, но совсем не болезненное ощущение…

Я не могу рассмотреть все рисунки. Некоторые прячутся на внутренней стороне кистей рук. Я даже вытягиваю шею, когда вижу очень знакомое мультяшное очертание. Это что, уши Микки Мауса?

Боже. Ну что я делаю? Почему это измывательство над собственным телом мне вообще интересно? Встряхиваю головой и быстро собираю рассыпанные по салону таблетки. Хочу просто высыпать их себе в карман, но одна из розовых кругляшек выпадает у меня из сжатой ладони и со стуком приземляется на панель коробки передач.

Я задерживаю дыхание и быстро перевожу взгляд на Тимура.

Секунда. Ещё одна… И его тёмные ресницы вздрагивают, а через мгновение Тимур распахивает глаза. Несколько секунд он даже не моргает. Смотрит на меня в упор, словно не верит в моё присутствие.

— Аня?

— Привет, — отвечаю шёпотом. — Ты как?

Он молчит, продолжая растерянно хлопать опухшими глазами, под которыми пролегли тёмные круги. Облизав сухие губы, Тимур произносит хриплое:

— У тебя нет с собой воды? — И это явно даётся ему с трудом. Голос резко садится на последнем слове.

Я мотаю головой. Тимур стонет и тянется к подлокотнику, что разделяет водительское и пассажирское кресла. Поднимает его крышку и достаёт мятую сторублёвую купюру.

— Купи… — натужно выдыхает он, протягивая мне деньги.